— Нету, а в шкафу столько денег бывает, что закрыть не могут! Вот шлемазлы! — произнес он таким тоном, будто уже обворовал этот кооператив.
— В какие дни такое случается? — задал я следующий вопрос.
Мои сокувшинники переглянулись.
— Выясните. Глупо будет вскрыть его, а там пусто или мелочевка, — потребовал я. — Если там серьезные деньги, я готов поработать с вами. Нужен извозчик, чтобы неподалеку ждал, и один человек на стрёме, можно два или больше. Это уже ваше дело. Я беру сорок процентов от добычи, две пятые. В первую очередь валюту, золото, камешки. Остальное делите, как хотите.
— Я через вам удивляюсь! — возмутился Турок. — Мы приличные люди, у нас принято поровну!
— Тогда сам открой и подели, как хочешь! — шутливо подсказал я, после чего растолковал серьезно: — Мне вообще помощники не нужны, один работаю. Только наводчикам отстегиваю пятую часть. Вы и есть наводчики. Если деньги очень большие, один не унесу всё, могу взять помощников, которым делать по большому счету ничего не надо будет. Чисто покурят и смоются, если вдруг шухер. Один я спалюсь. За это и получат меньше. Как говорят коммунисты, от каждого по способностям, каждому по статье.
Они улыбнулись, опять переглянулись, после чего Турок согласился:
— Ладно, твои две пятые. Остальное мы поделим по-братски.
Значит, всё-таки не поровну.
— Завтра я узнаю, когда в шкафу будет много денег, — пообещал Валёк.
6
«Центральный рабочий кооператив (Церабкооп)» находился по адресу улица Раковского (бывшая Базарная), 32. На самом деле дом длинной стороной выходил на улицу Свердлова (Канатная), и у него была общая стена с экипажем Одесского мореходного училища, но вход во двор с Раковского. Именно через этот двор я частенько возвращался пьяный из самоволки, взбирался по пожарной лестнице на высоту метра четыре с половиной, до уровня парапета высокой каменной стены, отгораживающей нормальных людей от курсантов, перешагивал на него (сантиметров пятьдесят), шел несколько метров до начала крыши сарая, прилепленного с другой стороны, с которой спрыгивал на плац. Не уверен, что трезвым я проделал бы всё это так же лихо.
Мы зашли со двора через черный ход. Дворников больше нет, следить за порядком некому, вызывать милиционеров тоже. На двери замок был сувальдный, простенький. Я справился с ним за минуту. Внутрь, кроме меня, зашли Гиря и Турок. Первый с двумя холщовыми мешками под мышкой остался на стреме у входа, второй зажег свечу и пошел со мной, показал, где касса. Дверь была закрыта на сувальдный замок, такой же простой, как и на входной. То, как я быстро открываю их, понравилось подельнику, даже хмыкнул удовлетворенно.
Внутри в комнате без окон за деревянным барьером стояли два письменных стола: один впритык к нему, второй у боковой стены. Рядом с каждым по стулу с деревянным сиденьем. У дальней стены находился большой несгораемый шкаф черного цвета немецкой фирмы «Боде и Труэ». Замков, действительно, было два, но на каждой из двух дверец. Я чертыхнулся про себя. Сам виноват. Надо было уточнять все детали. По тем временам, когда создали этот сейф — конец предыдущего или самое начало этого века, действительно, был сложным для взлома. Неопытному «медвежатнику» потребовалось бы, минимум, часов десять-двенадцать на открытие всех четырех замков.
— Иди на шухер к главному входу. Дверь не закрывай, чтобы я слышал. Как вскрою, позову. Это будет не скоро, — сказал я Турку. — И не кури открыто, чтобы тебя не засекли через окно.
— Не учи, сам знаю, — огрызнулся он, зажег и отдал мне вторую свечу, положил на стол картонную пачку с еще восемью, изготовленную, судя по надписи на ней, на заводе Свешникова, и пошел, прикрывая рукой огонь своей, дальше по коридору в торговый зал, в который со Свердлова вела двустворчатая толстая дубовая дверь, а на окнах были решетки.
Я поставил возле несгораемого шкафа ближний стул, накапал на него расплавленного парафина, прикрепил свечу. На второй положил свой новый небольшой кожаный чемодан со стальными никелированными восемью углами и двумя замками. После чего достал из саквояжа стальной рычаг с квадратными отверстиями у концов и «свёртыш», изготовленный в предыдущую эпоху из лонсдейлита, используемого в ракетостроении. Он напоминает обычный ключ, только без зубчиков и на конце стержня квадратная головка под рычаг. Позаимствовал это ноу-хау в предыдущую эпоху, просматривая в интернете достижения по взлому сейфов. Вставляю «свёртыш» в скважину первого замка, насовываю на головку рычаг, чтобы смотрел на норд-ост. Так я смогу использовать вес своего тела. Резкое движение — хруст ломающегося металла. Главное, чтобы рычаг не сломался и, желательно, не согнулся. За «свёртыш» я спокоен, а все остальное и должно треснуть. Еще один заход — и замок превращается в металлическое изделие непонятного назначения. Такая же судьба ждет и остальные три. Прячу «свёртыш» и рычаг в чемодан, достаю отмычки и начинаю с серьёзным видом ковыряться в сломанном замке, потому что слышу шаги Турка.
— Шо тут трещало? — спрашивает он.
