Я не знаю, приехал ли доктор Левандовский в Москву лишь с целью осуществления этой встречи, либо попутно имел ещё дела в Москве, либо был проездом. Он неплохо говорил по-русски, хотя не без акцента. Обсуждение предмета статьи не заняло много времени. Доктор без обиняков обратился к Арсению и сказал:
– Я предлагаю вам переехать во Флориду. В городе Орландо у меня неплохая клиника, точнее, даже медицинский центр. Там вы сможете заниматься тем делом, которое вам по душе, за гораздо более адекватное вознаграждение.
На лице Арсения не отразилось ни одной эмоции. Можно было подумать, что таких предложений он получал по несколько ежедневно.
– Что я забыл во Флориде? – спросил он доктора ровным голосом.
Доктор тоже превосходно владел собой.
– Оборудование в моём центре ничуть не хуже, чем то, на котором вам приходится работать в Научно-практическом центре вашей Академии вашей медицины. Его больше, и оно лучше уже тем, что новее. Это раз. Спектр задач, которые мы в нашем центре ставим перед собой, шире, и эти задачи гораздо амбициознее, стало быть, интереснее. Это два. Вам не грозят никакие преследования со стороны закона, какие бы операции вы ни проводили, поскольку наша работа закрыта грифом секретности… Это три. И про финансовую сторону я уже упоминал. Вам этого недостаточно?
– Нет. Просто это всё – не то, что мне нужно.
– А что вам нужно?
– А то, что мне нужно, у меня уже есть.
Потом Левандовский и Арсений долго смотрели друг другу в глаза.
– Я теперь уже точно знаю, – продолжал Леонид, – что, когда Всевышний ставит человека перед каким-то выбором, особенно если это важный выбор, он обязательно даёт подсказки. Как надпись на камне на перепутье: направо пойдёшь – коня потеряешь; налево пойдёшь – сам пропадёшь. Но не всегда это такие явные вещи, как надписи. Иногда надо видеть какие-то другие знаки: имеющий глаза. Или слышать: имеющий уши.
Левандовский смотрел не на меня, на Арсения. Но и я видел этот взгляд, который и сейчас не могу забыть. В нём читался приговор.
Так совпало, что это было накануне дня рождения Арсения, и не простого. Ему исполнялось сорок лет. По традиции – хотя это называют и суеверием – он не собирался его отмечать в обычной большой компании друзей. Наутро после своего дня рождения Арсений не пришёл на работу. Не отвечал на звонки. Не открыл дверь квартиры. Её вскрыли; в качестве причины смерти записали: передозировка алкоголем. Объяснили тем, что для него как для малопьющего человека чрезмерная доза крепкого алкоголя оказалась смертельной.
Через три дня Левандовский позвонил снова и назначил мне встречу. Он не спросил, почему я пришёл сегодня один. Напротив, сразу сказал: «Сочувствую, у него могло быть большое будущее». Я держал стаканчик с кофе в пальцах, исколотых шипами роз – последнего моего подарка Арсению, и намеревался сказать доктору: ведь это вы убили его? Но Левандовский меня опередил:
– Леонид, я делаю вам то же предложение, что и Арсению. Не отказывайтесь. С оформлением документов вам помогут.
Не знаю, почему я тогда не пошёл в полицию. Оправдывал себя тем, что доказать причастность доктора к смерти Арсения было, конечно, невозможно. Я сильно испугался. Особенно трудно было первые несколько месяцев, но постепенно я привык к жизни во Флориде. Левандовский нагрузил меня разнообразной работой и не давал отвыкнуть от хирургической практики. Эти десять лет пролетели незаметно, я перестал и надеяться, что моя жизнь может измениться.
Но когда в клинике в Орландо появилась девушка Милана, мне стало жалко её. Я не удержался и спросил доктора: зачем она вам? Вы её убьёте? Левандовский отреагировал мгновенно. Я не успел далеко отойти от его кабинета, как меня два охранника взяли под руки и отвели в отдельную палату на втором этаже. Кормить, впрочем, не забывали.
Когда в клинике началась перестрелка, суматоха, послышались крики, что доктора застрелили, я понял, что другого случая мне может не представиться. Я выпрыгнул из окна своей палаты на газон, правда, подвернул ногу. Доковылял, прячась в кустах, до КПП. Хорошо охрана была занята другими делами. С полицией постарался не пересекаться, добрался до офиса Интерпола в Нью-Йорке.
Если бы меня искали, то, конечно, нашли бы. Но про меня просто забыли, благодаря ещё и тому, что вместо меня своим помощником Левандовский сразу же поставил моего клона. Я вообще был удивлён, что он оставил меня в живых: возможно, что-то планировал. Он всё время какие-то новые опыты над людьми придумывал. Левандовский был страшным человеком. Я был бы счастлив пожать руку человеку, застрелившему его. Вот и вся моя история. Ещё хочу сказать… я имел возможность немного пообщаться с Миланой. Мне запали в душу её слова: «Я хочу стать человеком. Мне надоело быть роботом и всё время бояться, что мои руки и ноги перестанут мне подчиняться и сейчас вдруг станут двигаться по командам каких-то других людей.» Где она сейчас? Я хотел бы ей помочь.
– Скажите, Леонид, – спросил Ричард, – а у Левандовского есть двойник? Об этом вам что-нибудь известно?
– Я об этом ничего не слышал.
