Пожалуй, только одно меня расстраивает. Я не могу заниматься творчеством, что-то придумывать, изобретать, а потом строить. Не придумает ли со временем Всевышний, чем это компенсировать? Но я пока не представляю, что это могло бы быть.
Я так рад, что у тебя появилась возможность делиться со мной своими мыслями, воспоминаниями, желаниями. Мы как будто снова сидим рядышком на той ветке той старой акации, и ты, болтая ножками, просишь для себя какого-нибудь чуда.
Я знаю, что ты пишешь для детей сказки. Мне хотелось бы их прочитать, а как? В следующий раз возьми с собой свою книжку и почитай вслух для меня, хорошо? Чувствую, что Джеральд тоже рядом с тобой. Привет, сын! Расскажите мне, как там, на Земле, сейчас.
А я расскажу, как мне живётся здесь. Здесь интересно. И не страшно. Это мир моих мыслей.
Если бы я был – при жизни – злым и убогим человеком, то, наверное, меня не окружали бы здесь красивые пейзажи – не менее красивые, чем пейзажи нашего Сента, – и мне не встречались бы добрые и приятные в общении люди. Как те, которые на том же Сенте жили рядом со мной. Откуда им было бы взяться?
Очевидно, каждый знакомый мне по жизни человек здесь носит привычную для меня свою одежду. А когда я вспоминаю – очень часто – тебя, в разном возрасте, благо ты выросла на моих глазах, я тебя вижу обнажённой. Я подолгу смотрюсь в твои глаза и любуюсь тобой.
Очевидно, условия обитания здесь у всех разные, настолько же, насколько разные мысли у них голове – в бывшей голове. Представляется мне, что нет никакого механизма сортировки, кому в номер люкс, а иной и три звезды не заслужил. Хотя на Земле, возможно, всё было ровно наоборот. За что боролся, на то и напоролся? Тут можно путешествовать бесконечно. Правда, как и в земной жизни, не всюду. Например, если я хочу попасть в здание местного парламента или в Клуб Сильных Мира Сего – мне нужен специальный пропуск. Пропуск в эти элитные места, как я, мне кажется, понял, – это Прощение. Прощение тех, кому ты причинил боль и у кого сам получил это прощение. И ещё… А может быть, как раз в первую очередь – прощение самого себя. Не в смысле «кому я должен – всем прощаю». А в смысле самому дорасти до понимания, что можно прощать и себе, и всем остальным, а что – нельзя.
На Земле каждый мог прийти в зоопарк, постоять возле клетки со львом, посмотреть, если удастся, прямо в его глаза и сказать: ну что, Царь? Не сладко тебе здесь? Терпи, а я буду смотреть и улыбаться. Что ты мне можешь сделать? А в террариум вообще можно не заходить. Гады мне противны – что на них смотреть?
Здесь нет клеток с прочными прутьями. Если тебе встретится на тропинке лев, вам должно смотреть друг на друга с уважением. В противном случае он, конечно, тебя не съест – в тебе здесь нечего есть. Но попробуй посмотреть на него как на низшее по отношению к себе существо! Думаю, результатом будет твоё переселение ровно в полдень в номер классом пониже.
Я встретил тут нашего кота. Я немного опасался, не держит ли он на меня за что-нибудь обиду. Он же не мог мне об этом тогда сказать. Знаешь, какую мысль про себя я в его голове прочитал? «Не парься, ты был хорошим хозяином». Он ходит за мной по пятам.
Ты ведь помнишь – я никогда не был философом. Это здесь я стал размышлять на философские темы. Я окончательно понял: в этом мире, в этой Вселенной, не бывает ничего случайного. Ни одного события. Об этом мне рассказывала ещё твоя мама. И меня огорчает при этом вот что. Если боль и смерть считать «воспитательными мерами» для человеческой души, как смириться с уничтожением в войнах, стихийных бедствиях маленьких детей, которые ещё не успели не только нагрешить, но и пожить-то толком? Или они в прошлых жизнях это заслужили? И ещё не заслужили в нынешней жизни право отработать прошлые грехи?
Не я придумал этот мир, не в моих силах изменить правила, по которым он функционирует. Я понимаю, мне можно сказать: не нравится – твои проблемы. И всё-таки. Существует ли Абсолютное Зло? Абсолютное Добро? «Я не дам тебе рыбы, но я дам тебе спиннинг…» Можно ведь и обидеться – я хочу есть сейчас и без лишних телодвижений. Это Добро? Цель моей войны – убийство плохих (по моему мнению) людей, которые не дают жить хорошим (по моему мнению) людям. Я делаю Зло?
Бык может проткнуть насквозь рогами тореадора, если тот надоест ему своей тряпкой и не успеет увернуться. Но для того, чтобы утолить голод, бык ест траву. Хищник же, чтобы утолить голод, непременно должен убить более слабое животное.
Чтобы слиться в гармонии с этим миром, нужно перестать переживать по поводу убийства беззащитных «низших» и слабых животных «высшими» и сильными? А применительно к людям – бедных и неграмотных образованными и состоятельными?
Душу невозможно убить, но её можно и нужно научить. Это тело, временное пристанище души, можно убить или сделать ему больно. При помощи боли нас учат становиться лучше. И я учусь не только когда больно мне, но и когда я делаю больно другому.
Вот такие разные мысли. Когда мы пообщаемся в следующий раз? Не забудь свои книжки!
