Я определенно вижу столик на четверых с табличкой «Зарезервировано», но официанты почему-то торопливо накрывают два отдельных столика на двоих.
– Мы сядем здесь. А вы двое сядете отдельно. – Рокочущий голос Ренаты разносится над головой десятка хорошо одетых людей, сидящих за ланчем. – Как романтично!
Все посетители ресторана кладут столовые приборы и таращатся на меня. У меня такое чувство, что они видят буквально каждую зацепку на моей одежде.
Но Рената явно не готова угомониться:
– Рути, ты можешь попрактиковаться перед свиданием с реальным парнем, если, конечно, такой появится.
– Реальным парнем? – переспрашивает Тедди. – Ущипните меня. Последний раз, когда я себя проверял, я был вполне реальным.
– Ты прекрасно знаешь, что она имеет в виду. – Я красная как рак от смущения.
Весь притихший обеденный зал смотрит на меня – столовые приборы по-прежнему отложены в сторону, – пока мы с Тедди пробираемся к нашему столику. Тедди отодвигает для меня стул, и я сажусь, облегченно вздохнув.
– В меню нет цен, – замечает Тедди. – Это не очень хороший знак.
– Ваши друзья сказали, что сами сделают за вас заказ, – сообщает нависший над нами официант. – Какие-нибудь диетические ограничения?
– Всего-навсего крайняя бедность. – Мой смех служит Тедди наградой. Он довольно потирает руки. – Бесплатный ланч. А жизнь-то налаживается. Скажи, это странно, что я зациклился на своей черепахе? – Он отправляет сообщение. – Мел обещала держать меня в курсе.
– Иногда, когда у меня болеет черепаха, я под любым предлогом хожу проверять ее.
– Только ты и можешь меня понять, – кивает Тедди. – Как так получилось, что их можно обследовать в передвижном террариуме бесплатно? – Он пихает меня ногой под столом. – А кто придумал все эти формы?
– Я просто узнала, что черепахи относятся к вымирающему виду. Тогда я сделала пару звонков, и из террариума прислали людей в «Провиденс». Формы, естественно, – моя идея. Обожаю бумажную работу, – шучу я, но Тедди качает головой, явно не одобряя подобного самоуничижения.
– Итак, ты разработала целую программу реабилитации исчезающих видов. Самолично. Спорим, твоя ужасная Сильвия тебя не одобрила. – Ответ он читает на моем лице. – Мел рассказала, что тебе приходится заниматься сбором пожертвований. Наверняка у обитателей «Провиденса» под матрасом достаточно денег, чтобы в десять раз переплачивать за рождественскую вечеринку.
– Это не имеет значения.
– А должно бы. Люди слишком много у тебя берут и слишком мало дают. Постарайся, чтобы Роуз не втоптала тебя в грязь. – Тедди показывает мне свой телефон, чтобы сменить тему. Мелани прислала селфи, на котором она старательно заглядывает в коробку из-под «Клинекса». На Мелани бумажная шапочка медсестры с красным крестом. Тедди восторженно комментирует: – Эта девчонка абсолютно безбашенная!
На какую-то леденящую кровь секунду я уже успела их мысленно поженить. Очень романтическая история для свадьбы.
Но, даже переживая свой самый страшный кошмар наяву, я не теряю способности нормально говорить:
– Но папочкам черепах иногда нужно позволить себе перерыв.
– Я знаю, это странно. У меня никогда не было домашнего животного. – И, не дав мне возможности прояснить вопрос – в детстве он наверняка, если бы захотел, мог получить, например, пони, – Тедди смахивает с лица печальное выражение и разглаживает скатерть. – Что ж, здесь и правда очень шикарно. А остальные мальчики Парлони тоже получали приглашение на бесплатный ланч?
– Сомневаюсь. Думаю, ты особенный. Я хочу сказать…
– Очень особенный. Как мило! – Голос Тедди становится еще теплее. Он берет маленькую булочку и намазывает маслом. – А каким был их последний мальчик?
Я откидываюсь на спинку стула и поправляю столовые приборы:
– Последним был Филипп. Он изучал журналистику и вел блог о кроссовках. Последней каплей для него стал розыгрыш с глажкой нижнего белья.
– Как? Ты имеешь в виду те ветхие леопардовые стринги, которыми они меня постоянно прикалывают? Я находил у себя под простынями кое-что и похуже. – Тедди говорит это так громко, что на нас оборачиваются. – Я свернул их на японский манер до размера спичечного коробка.
– Выходит, при желании ты тоже можешь быть аккуратистом, – смеюсь я.
– После встречи с тобой я начал складывать вещи. Я жил в бардаке всю свою жизнь. Я тоже хочу этикет-пистолет. Я хочу пронумеровать свои пожитки. Расскажи о том, кто был до Филиппа. – Тедди кладет в рот вторую булочку.
Мне трудно сосредоточиться, поскольку под наносной улыбкой я вижу нечто более глубокое и настоящее. Похоже, быть Прескоттом не так легко, как мне казалось.
– До Филиппа был Брайден. Девятнадцать лет, хронический безработный. Бедняга не верил своему счастью, получив эту работу. Радовался, как ребенок. И постоянно маячил перед офисом, путаясь у меня под ногами.
Тедди спрашивает с набитым ртом:
– А как ей удалось его сломать?
