– Она притворилась мертвой. Он убежал и больше не возвращался. Похоже, он до сих пор уверен, что она умерла. – Я смотрю на Ренату, которая вместе с Агги над чем-то смеется. – Очень некрасиво с ее стороны. Иногда я спрашиваю себя: она действительно такая злая или прикидывается?
– Мне кажется, она пробовала выкинуть этот номер со мной. Я переключил телик на другой канал. Это помогло запустить ее сердце. А кто был до него? – Тедди начинает намазывать третью булочку и неожиданно замирает. Неужели у меня изменилось выражение лица? – Извини, на меня напал жор. Прости, пожалуйста, мои загребущие руки.
Он кладет разломанную, намазанную маслом булочку мне на тарелку. Хотя я, конечно, могла сделать это и сама. Я еще никогда в жизни не пробовала ничего вкуснее.
– Люку было около двадцати. Он скатился на скейтборде с горы, сбил черепаху и упал. Пытался вчинить «Провиденсу» иск. К счастью, я отмечала все объявленные Люку предостережения. Время и дату, – прожевав, объясняю я.
– Мечта адвоката. Образцовая служащая. – В голосе Тедди слышится одобрение, и мне становится неловко.
– Да, спасибо. А я спасла твоего отца от судебного иска. Тебе больше денег достанется в наследство. – Я взяла у официанта бокал вина, но пить не стала.
– Пей! – вопит на весь зал Рената.
– В этом я весь. Убиваю время в ожидании наследства, которое мне определенно положено. – Тедди принимается в сердцах намазывать очередную булочку. – Но только через труп Роуз.
Нужно срочно заставить его улыбнуться.
– Браво, Тедди! Мои поздравления дольше всех продержавшемуся помощнику Ренаты и Агги Парлони.
Мы чокаемся, и я делаю глоток вина. Вино ужасно кислое, но пора потихоньку взрослеть.
Я вспоминаю слова Мелани насчет ланча с клиентом. Возможно, будет нелишне поговорить с сыном Джерри о делах.
– Девелоперская корпорация Прескотта и не подозревала о нашем существовании. Не понимаю, с чего вдруг понадобился этот отчет. Ведь о нас практически забыли. – В моем голосе сквозит обида, что не ускользает от внимания Тедди.
– Я все испортил своим появлением, да? – Он ждет ответа и, не получив его, сразу теряет запал. – Она произведет оценку имеющихся активов и задолженностей для презентации на совете директоров. И объяснит, что́ принесет ДКП самую большую прибыль. Если эту гору будет прибыльнее застроить высотками, Роуз так и сделает.
Интересно, какой еще инсайдерской информацией, сам того не подозревая, располагает ее брат?
– Может, она милый человек, питающий слабость к старикам, а?
– В детстве ее любимой игрушкой, вероятно, был бульдозер. – У Тедди непроницаемое выражение лица, и мне это не нравится.
Он берет телефон и демонстративно зевает, положив конец разговору.
– Вероятно? Ты разве не знаешь наверняка? – Я делаю еще один глоток вина. – Может, ты уговоришь ее приехать сюда? Если она все увидит сама…
– Хочу тебя разочаровать. – Он смотрит мне прямо в глаза, и у меня екает сердце. Передо мной абсолютно взрослый мужчина. – Я вряд ли буду тебе полезен в решении дел с Прескоттами. Ты мне нравишься, поэтому я заранее расскажу тебе, как все обернется. Рассчитывать на меня – это дохлый номер. Поскольку никакого влияния в этой семье я не имею.
Я реагирую очень эмоционально:
– «Провиденс» является последним пристанищем немощных стариков, которых нельзя просто взять и выселить в никуда. Стресс может их убить. Неужели тебе на них наплевать?
Тедди смотрит на своих работодательниц, и я вижу искреннее сочувствие в его глазах.
– Мне вовсе не наплевать. Но при всем желании ничем не могу помочь. Роуз этого не допустит.
Прервавший нашу беседу официант подает нам бледный малоаппетитный салат. На тарелках украшения из растущих по обочинам дороги цветов и достаточно соуса, чтобы притупить вкусовые рецепторы. Мой желудок издает протестующий звук, совсем как Мелани в приступе разочарования.
– Это что, помидор? – Тедди, явно желая сменить тему разговора, поднимает вилку с насаженным на нее овощем. – И прозрачная свекла? Дохлый лук?
– Скорее, призрак помидора. – Я ковыряюсь в тарелке в поисках чего-нибудь более-менее съедобного. – Не хочу показаться неблагодарной, но на фоне этого салата булочка с маслом – пища богов.
– Твои родители по-прежнему вместе? – спрашивает Тедди и, получив в ответ мой кивок, уточняет: – А чем они зарабатывают себе на жизнь?
Похоже, придется ступить на зыбкую почву. Не слишком сексуальную почву, которая позволяет сделать поверхностный вывод, почему я такая зажатая.
– Ты сидишь за одним столом с дочерью пастора. – Скривившись, я глотаю вино.
– Не пей, – останавливает меня Тедди.
– Ну надо же! Если я дочь священника, значит мне нельзя пить алкоголь, да? – Я залпом осушаю бокал. Такое чувство, будто я проглотила зажженную спичку.
