– Она наверняка спросит, как долго я смогу продержаться, прежде чем мне все надоест. Пожалуй, мне лучше убраться из «Провиденса», прежде чем она сделает какую-нибудь пакость. – Он обводит ручкой очередную деталь. Мне приятно чувствовать его крупную ладонь на своем локте и легкое касание костяшек пальцев. – А уж тату-студия Роуз точно не впечатлит.
Тедди явно расстраивает вся эта история.
– А почему она так мерзко с тобой обходится?
Он улыбается, услышав злобные нотки в моем голосе:
– У нее навязчивая идея, что в один прекрасный день я возьмусь за ум и захочу занять папино место. Ей обидно, что я единственный сын. – (Ручка на моем предплечье замирает.) – Роуз единственная, кто устраивает из-за этого такой кипиш. Может, кто-нибудь из совета директоров ей что-то шепнул на ухо?
Я слежу за выражением лица Тедди, но не решаюсь смотреть на свою руку. Возможно, для меня это единственный шанс украсить тело произведением его искусства, и я хочу сполна насладиться полученным эффектом.
– Всем, кто тебя знает, ясно как день, что у тебя и в мыслях нет украсть ее работу.
– Угу. Но она-то меня не знает. Она будто сторожевая собака, которая сразу рычит, стоит мне подойти поближе. – Заметив мое напряженное лицо, Тедди говорит: – Только не подглядывай!
– Я и не собираюсь. Неужели я не заслуживаю доверия?
– Ты заслуживаешь доверия, – проникновенно произносит Тедди, сосредоточенно вглядываясь в результат своего творчества. – Спорим, ты способна унести все секреты с собой в могилу.
– Я храню не слишком много чужих секретов. – Я зябко обнимаю себя свободной рукой. – Так в этом и есть камень преткновения ваших с Роуз отношений? Она боится, что в один прекрасный день ты, как единственный наследник мужского пола семейства Прескотт, облачишься в деловой костюм и предъявишь свои права, да?
– Вся штука в том… – Тедди на секунду застывает, – что у меня нет ни на что прав.
– Знаю. Ты никогда и не вел себя как наследник громадного состояния.
– Нет. Я в самом прямом смысле. Понимаешь, я ребенок от второго брака. «Дитя любви». – Тедди показывает пальцами знак кавычек. – Я ведь говорил, что познакомился с сестрами, когда мне было восемь лет. Поскольку понятия не имел об их существовании. А они ничего не знали обо мне.
– Боже мой! А Джерри… твой папа… принимал участие в твоей жизни?
Тедди задумчиво смотрит в сторону:
– Мои самые ранние воспоминания о том, что папа постоянно был в разъездах. Мама объясняла, что он в деловых поездках. А когда он возвращался, то привозил в подарок художественные принадлежности, которые мне очень нравились. Но на самом деле он все это время проводил со своей женой, Дианой Прескотт, и ее четырьмя дочерями. В его отсутствие мы нередко оставались без денег. Мама вообще не умеет вести бюджет. Мне постоянно твердят, что я как две капли воды похож на нее.
У меня есть подозрение, что твердит ему об этом именно Роуз.
– Ну и как они узнали о твоем существовании?
– Любовь с моей мамой закончилась фиаско. Естественно, по ее вине. Она слишком любит театральные эффекты, – сухо уточняет Тедди. – А кроме того, слишком много пьет. Впрочем, в последнее время она стала себя ограничивать. Она заявилась к Джерри с Дианой на церемонию обновления клятв, пьяная в дупель. И в той части церемонии, когда задают вопрос…
– Если кто-то из собравшихся здесь знает причину, по которой этот мужчина и эта женщина не могут сочетаться законным браком… – Я зачарованно слушаю, хотя меня переполняет ужас. – Нет. Не может быть. Она этого не сделала.
– Она это сделала. Сорвала церемонию. Диана собрала вещи, опустошила общий счет и подала на развод. По официальной версии, она отправилась в спа-санаторий в Швейцарии. Но думаю, у нее был нервный срыв.
– Какой ужас!
– Нетрудно представить себе последствия. А ведь у отца оставались еще четыре дочки с цветочными именами – Дейзи, Лили, Поппи и Роуз. Которые толком не понимали, где именно находится их мамочка и почему их родители больше не женаты. Папа привел меня в гостиную и сказал девочкам, что я их новый братик. А потом ему позвонили с работы, и он ушел. – Наклонившись вперед, Тедди хватает меня за запястье и начинает судорожно рисовать, словно желая отвлечься. – «Неловкая ситуация» – слишком слабое выражение для описания этого момента.
– Они плохо с тобой обращались?
– Дейзи, Лили и Поппи были моложе меня. Я сказал, что они могут наряжать меня, сколько душе угодно. Они страшно обрадовались. А когда я отрастил длинные волосы, учились на мне делать разные прически. Они сразу меня полюбили. Пока мне не исполнилось тринадцать, они звали меня… – Тедди со смехом останавливается. – И почему я тебе все это рассказываю?
У меня ком в горле. Я хочу, чтобы он всегда все мне рассказывал.
– Пожалуйста, назови свое прозвище. Я умею хранить секреты. Ты что, забыл?
Тедди встает, задирает футболку. Он ищет нужную наколку, словно пытаясь отыскать ножницы в кухонном ящике с разнокалиберной мелочовкой:
– Отлично. Вот здесь.
