– Меня просто убивает, что тебя не колышет, каково мне сейчас. – У меня нет больше сил терпеть сочувственный взгляд Тедди. Лучше бы он поскорее убрался. – Я сделала все, о чем ты просил. Поехала с тобой, развлекала тебя всю дорогу, чтобы ты не заснул. Посмотрела твою студию и твою новую квартиру. Что тебе еще от меня нужно?
Ответить на этот вопрос совсем нетрудно.
– Мне нужно, чтобы ты была счастлива.
– Невозможно.
– А что ты чувствовала сегодня вечером?
– Что и всегда. Я чувствовала себя брошенной. – Меня будто прорвало. – Ты только что ткнул меня носом в свою новую жизнь. И вот посмотри, где я сейчас. Я снова в «Провиденсе», где, скорее всего, застряну навечно, потому что боюсь перемен и принимаю неверные решения.
– Я никуда не тыкал тебя носом. Просто хотел произвести на тебя впечатление.
– Зачем? К чему было беспокоиться? Чтобы исправить отношения с Роуз или типа того? – Мысль эта созревает именно в тот момент, когда я ее озвучиваю. – Ах вот ты какой! Ты пытаешься меня очаровать из желания убедиться, что сохранил нужный навык. Я для тебя не более чем крепкий орешек, который трудно расколоть. Ты не успокоишься, пока я не втрескаюсь в тебя по уши. – Я вкладываю в свои слова весь сарказм, на который способна.
Тедди обиженно хмурится:
– Я хотел произвести на тебя впечатление, потому что ты очень важна для меня.
– За время работы в «Провиденсе» я помогла куче смазливых мальчиков с домашней работой и уже научена горьким опытом. Я отлично знаю, что, получив ключи от студии, ты сразу забудешь о моем существовании.
Тедди откровенно растерян:
– Забуду о твоем существовании?!
– Ну а как же иначе? Ты ведь покидаешь. Меня. – Я с трудом связываю слова в предложения. – Покидаешь, чтобы начать новую жизнь. А я остаюсь здесь одна-одинешенька. И некому обо мне позаботиться. Некому обо мне позаботиться, и некому меня защитить. Вернется Сильвия, я снова стану девочкой на побегушках. На моих глазах ДКП будет менять это место, и все наши старики постепенно отойдут в мир иной. Останется только Рути. Навечно застрянет здесь.
– Ужасно, что ты не можешь отсюда уехать. – Преодолев мое сопротивление, Тедди заключает меня в объятия. Божественное ощущение. – Я пытался произвести на тебя впечатление. Ты должна понять, что за пределами «Провиденса» тебя, если захочешь, будет ждать большой мир. Ты словно кролик, попавший в западню. Это место тебе не подходит. – (Я готова согласиться, но почему-то упрямо трясу головой.) – Я хочу забрать тебя с собой. Вот потому-то мне так важно, чтобы тебе понравилась моя ванна.
Вас когда-нибудь заставал врасплох звук собственного сердцебиения? Например, когда вы закрывали ухо подушкой и слышали весомое доказательство того, что вы еще живы. Итак, вы сталкиваетесь с осознанием того, что все мы смертны, в самом простом, как тиканье часов, варианте: у вас есть машинное отделение и его ресурс ограничен конечным сроком. Иметь возможность получить столь доходчивое объяснение – это чудо и большая привилегия.
После слов Тедди у меня возникает точно такое же ощущение.
– Всю свою жизнь я молился, – тихо говорит он, не разжимая объятий. – Каждый раз в минуты отчаяния я мысленно произносил молитву. Просил дать мне хоть немного покоя в душе. В минуты отчаяния вроде той, когда я потерял кошелек. Во время развода родителей, когда мама, объявившись, закатила истерику на папиной парадной лужайке. Когда ни один из них не соглашался меня брать. Когда я понимал, что нахожусь не в том месте. Я просил у Бога мира, спокойствия, уверенности. И это ты. Я влюбился в тебя.
Оторвавшись от Тедди, я поднимаю на него глаза:
– Погоди-ка! Ты о чем?
Больше я ничего не успеваю сказать, потому что Тедди закрывает мне рот поцелуем. И больше не нужно просить, чтобы он поцеловал меня еще раз: он снова и снова с мягкой улыбкой и едва сдерживаемым смехом повторяет заветные слова. Я чувствую спиной какой-то предмет меблировки: прилавок, диван? Точно не знаю. Однако я знаю наверняка, что Тедди Прескотт меня любит и больше этого не скрывает. И что самое приятное – я ему верю.
Сколько раз я спрашивала себя, каково это быть единственным объектом внимания Тедди. Теперь я получила ответ на свой вопрос. Его рот и руки полны нежности, а тело дрожит от возбуждения, словно Тедди готов смеяться и плакать от счастья.
Его желание завернуться в мои обои сбывается, когда я задираю на нем футболку. На фоне цветов и виноградных лоз его блэкворк татуировки из книжки с наклейками – просто фантастика. Это нужно видеть. И я смотрю на Тедди несколько долгих секунд. Он дрожит и часто-часто дышит.
Я понимаю, что означает его напряженный взгляд. Тедди сейчас стоит на краю пропасти.
И тогда я делаю шаг к нему и беру его за руку:
– Я тоже в тебя влюбилась.
Его облегчение – это мое облегчение. И так было всегда: с того самого момента, когда я выручила его на автозаправке. Тедди сразу обмякает, делает выдох и тянется ко мне. И вот я, в окружении сказочных цветов, выхожу из летаргического сна благодаря поцелую любви.
