Аккуратный, неаккуратный. Дай, бери. Вместе мы можем быть и тем и другим. И теперь вполне естественно перешагнуть порог единственной комнаты, куда до этого момента Тедди был заказан вход. Он отрывается от моего рта и восторженно говорит:
– Сколько раз мне это снилось!
Минуту-другую я позволяю Тедди перебирать вещи на моем комоде. Мне всегда казалось, что подобное поведение обусловлено рефлексом давать и брать. Но дело в том, что Тедди просто отчаянно хочется узнать меня получше. Он касается кончиками пальцев моей щетки для волос, затем берет увлажняющий крем, читает этикетку.
– Ой, как мило! Но у тебя нет морщин. У тебя лицо девушки моей мечты. – Ненавязчиво подталкивая меня к кровати, Тедди говорит, приблизив свой рот к моему: – Скажи, как зовут твоего плюшевого мишку?
– Тедди.
Оказывается, раздеваться вдвоем может быть даже забавно.
Я исследую рисунки на его теле, все эти цветы и драгоценности. Среди них дужка, золотая рыбка, бриллиантовое кольцо, корона. На боку у Тедди набит устрашающего вида череп, но я смело целую его во впадину щеки. Большой кусок кожи отведен под перья и листья. Каждый дюйм его тела – это произведение искусства, о чем я и сообщаю. Он смеется и говорит спасибо. Чтобы занять чем-то руки, я расстегиваю ему ремень.
Моя скучная белая рубашка и джинсовая юбка явно волнуют Тедди. Он смотрит на меня с таким восторгом, что я теряюсь. Я хочу, чтобы он смотрел мне прямо в глаза.
– Ну как я могу быть сексуальной? Боже мой! Ведь я же девушка с этикет-пистолетом.
Тедди падает в мои объятия, словно у него внезапно ослабли поджилки. Его жутко дорогие джинсы предательски топорщатся спереди. Я очень, очень сексуальная.
Мне казалось, Тедди будет обольстительно и вкрадчиво расстегивать мой бюстгальтер кончиками пальцев. Но вопреки моим предположениям Тедди отнюдь не Казанова. В постели Тедди – буря и натиск, правда в хорошем смысле. Начать с того, что он очень легко отвлекается. Он видит веснушку на моей ключице и впадает в экстаз. И, прижавшись ко мне губами, что-то невнятно шепчет. По-моему, нечто вроде: «Я увидел это, и я захотел это сделать». До крайности безалаберный, он стягивает с меня один носок, расстегивает молнию на юбке, а также две нижние пуговицы рубашки и почему-то одну среднюю, после чего, забыв обо всем, накрывает нас одеялом.
– Я, наверное, сплю, – осыпая поцелуями мою шею, говорит Тедди. – Я, наверное, сплю в своей кровати, и мне снится Рути.
Не исключено, что мне все это тоже снится. Я лежу в кольце мускулистых рук, и меня нежно целует мужчина, который считает, что от меня исходит сияние. И, только почувствовав на себя тяжесть его теплого тела и запутавшись ногами в сбившихся простынях, я наконец понимаю, что Тедди удалось меня раздеть. Похоже, опыта ему действительно не занимать.
Тедди чувствует, что я замираю. Задохнувшись, мы качаемся на волнах новых ощущений, словно в плавательном бассейне.
– Хочешь продолжить? – спрашивает Тедди, закатывая глаза, когда я, кивнув, запускаю руки ему в волосы.
Мы тонем. Мы жадно ловим ртом воздух. Тедди воплощает в жизнь мои жаркие полночные фантазии: татуированная рука лежит на моей груди, невесомый шелк черных волос рассыпался по моей подушке. Все вокруг распадается на отдельные фрагменты: крошечные цветочки на обоях и маргаритки на его руке, которая крадется все ниже и ниже. Тедди говорит, что я сладкое видение.
Он ликует, радуясь своей победе. И требует от меня десять разных комплиментов, а иначе его палец отказывается двигаться дальше. Я выторговываю четыре-пять. Тедди, смеясь, сдается. А я затем выдаю ему не меньше двадцати комплиментов. С моим бывшим бойфрендом Адамом я и близко не получала такого удовлетворения. Единственное желание Тедди, чтобы я улыбалась и трепетала; его куда меньше волнует собственное тело. В типичной для него неторопливой манере он доводит меня до первого оргазма. Оргазм застает меня врасплох, поскольку Тедди ничего такого не делал, всего лишь слегка надавливал большим пальцем.
– Улет! – восклицает Тедди, когда я, содрогнувшись, сжимаю бедрами его руку с надписью «ДАЙ».
Если я думала, что мне будет неловко прикоснуться к нему в ответ, то ошибалась. Ведь мы, как-никак, друзья и можем говорить о подобных вещах. Я могу сказать ему, что хочу попробовать это, это и это… И он мне позволяет.
– Идеально, – говорю я, когда на свет божий появляется его пенис. – Но я думала, там будет тату. Или пирсинг. Большое металлическое кольцо.
– Некоторые вещи священны, – хмыкает Тедди. – Надеюсь, я не слишком сильно тебя разочаровал.
Он стонет от наслаждения, когда я доказываю обратное, и накрывает мои пальцы своими. Я даю и беру, и так до тех пор, пока его не бросает в пот.
А когда я решаю, что не отказалась бы взять, Тедди беспрекословно повинуется, галантно целуя меня в щеку.
– Там, в ящике, – киваю я в сторону комода. – Мелани настояла на том, чтобы я купила презервативы. Сказала, что любой пилигрим должен запастись всем необходимым перед путешествием. Или что-то вроде того.
Тедди зубами срывает целлофан с упаковки и сплевывает на пол.
