Она вздрогнула. Дернула руку, но вырваться не смогла, моя хватка была слишком твердой. Дернулась еще раз, сильнее. Затем как-то странно провернула кисть и выдернула ладонь из захвата. Мне пришлось отпустить, ведь если бы я сжал сильнее, то сломал бы ей лучевую кость.
Освободившись, женщина отпрыгнула назад, поджала правую руку к животу и выскочила из переулка. Я не стал ее преследовать, потому что знал — когда выбегу следом, там ее уже не будет.
Герман, потеряв равновесие, плюхнулся на землю. Удивленно уставился на меня. Лилия, держа за руку Берту, осторожно приблизилась к нам и опытным взглядом изучила ближайшие крыши.
— Нас пытались обокрасть? — спросила она, задержав взгляд на неровности кровли.
— Не совсем, — я взвесил в руке кошелек, предмет неудавшейся кражи, и склонился над Германом. — Значит, ты все-таки его взял?
— Ну да, взял… — опустил глаза он.
— Болван! — выругался я. — Ведь я тебя предупреждал, не бери кошелек!
— Да, предупреждали, магистр, — поник маг. — Но, увы, я не смог ничего с собой поделать. Вот если бы она подошла и попросила вернуть его — я бы тотчас вернул. И даже извинился бы! Но она же вообще отказалась показываться нам на глаза…
Он обиженно надулся, поднялся с земли и принялся отряхиваться.
— Значит, у нее были причины для этого, — добавил я.
— Причины, — недовольно покосился на меня Герман. — И какие же тут могут быть причины?
— Не знаю, — покачал головой я. — Спрошу ее, когда вернется.
— Вернется? — удивленно переспросила Лилия.
— Конечно, вернется. — Я подбросил кошелек в руке. Новую встречу с незнакомкой я ждал с нескрываемым нетерпением.
Несколько часов я провел в трактире при постоялом дворе. Почти не пил, только немного местной медовухи, чтобы смочить горло. И ничего не ел, потребность организма в пище и воде постепенно уменьшалась. Достаточно было легко перекусить раз в два-три дня и не испытывать голода. Видимо, Эфир контролировал процесс метаболизма и таким образом снижал затраты энергии — глубже я не вникал.
За крайним столиком, с пустой кружкой на столе, я сидел и ждал, наивно полагая, что странная незнакомка зайдет сюда, а я угощу ее самым лучшим из местных напитков, заведу непринужденную беседу и превращу процесс возвращения кошелька в настоящее свидание. Какой-то странный, юношеский романтизм… Глупость, бред…
Но несмотря на то, что мысль о влюбленности, или банальном половом влечении вызывала у меня разве что недоумение, я не мог забыть глаз незнакомки. Воспоминания о них тревожили меня, и иногда даже больше, чем мысли о собственной скорой смерти…
Она не пришла. Поступила именно так, как я и предполагал. Она не появилась в трактире, в шумном и людном месте, хотя я ждал ее несколько часов. И не приблизилась к Герману, спящему в комнате на втором этаже, практически у меня над головой. Она знала, у кого теперь кошелек, и понимала, что обокрасть меня ей легко не удастся. Нашей новой встрече суждено было случиться, я верил в это.
Время, потраченное на ожидание, не прошло для нас даром. Я планировал собрать сведения о положении дел в стране и преуспел в этом. Подвыпившие торговцы судачили об одном и том же, жаловались, как же тяжело им будет, когда начнется война с империей разрозненных султанатов. Начнется война — прекратится торговля, подкосится экономика, пусть даже и причина этой войны — высокая и светлая: искоренение зла. Только религию такие вопросы, увы, не интересовали.
Армия Дневы собиралась близ Архерии. По примеркам торговцев, было не менее трех десятков тысяч рыцарей и священников, представителей разных церковных орденов, и с каждым днем их количество возрастало. Причин начала активности орденов никто не назвал. Были лишь нелепые предположения, вроде погони за демоном, устроившим пожар в Гинне. Что я, мол, устроил пожар и сбежал. Бежал несколько дней и ночей, бежал даже через море, чтобы спрятаться от вездесущего господа, которым меня закляли. Но были и довольно интересные предположения, вроде политической экспансии, даже промелькнула идея о том, что церковь собирается вернуть какую-то похищенную вещь, очень ценную, но ни одна из теорий не имела подтверждения.
Когда я поднялся в комнату, все уже спали. Распределились мы довольно странно. Лилия заняла одна целую комнату, а все остальные ютились в другой. Девушек мы хотели поселить отдельно, но Берта призналась, что не может спать, если меня нет рядом. Герман чуть попозже признался примерно в том же самом. В городе он боялся наемных убийц.
И вышло так, что, когда я вернулся, спать мне было негде. Маг развалился на полу, девочка на кровати, а мне остался сундук, на котором и сидеть-то было неудобно. Впрочем, проблемой это не казалось. Во сне я практически перестал нуждаться.
Стараясь не шуметь, я подставил к сундуку стул, подтолкнул его поближе к углу и устроился на нем полулежа, закутавшись в плащ. Наше свидание с незнакомкой все еще могло состояться. Я не должен был спать. Но мог легко скоротать время беседой.
«А тебе бывает скучно?» — задал я насущный вопрос в собственных мыслях.
