Естественно, идти рисковать я собирался только собственной шкурой, предложив спутникам переждать где-нибудь в лесочке подальше от города, и в случае, если в городе вдруг до небес поднимется столп пламени, убегать со всех ног. Вот только убедить их мне не удалось. Герман закатил очередную истерику о том, что он чувствует себя безопаснее, когда я нахожусь рядом с ним, Лилия заявила, что во всех историях друзей героя берут в плен или даже убивают именно тогда, когда он отправляется в логово врага. Берта молча вцепилась мне в штанину и отказалась отпускать ее. Девочку тоже следовало понять.
Поэтому мы пошли все вместе. И рисковали тоже все вместе.
И, как оказалось, сделали правильно.
Но обо всем по порядку.
Основной достопримечательностью Берона являлся рынок. Он был огромным, и найти на нем можно было все что душе угодно. Лилия рассказала, что город был основан на месте пересечения важных торговых путей, и об этом основании имелась одна легенда. Когда-то давно очень важный именитый торговец с юга приплыл на кораблях в Архерию и погнал караван, груженный товаром, на север, в Керенор. Только вот с сезоном ошибся, зима в тот год выдалась особо суровая: холод добрался до Архерии и там впервые за сто лет выпал снег. Изнеженный южанин банально замерз и отказался двигаться дальше. Он приказал остановить караван и разослал слуг с новостями о вынужденной остановке каравана во все близлежащие города. У потенциальных покупателей просто не оставалось выбора, кроме как самим отправиться к стоянке торговца. А поскольку тот был важным и именитым, товара он вез очень много. Пришлось возвести не только торговые палатки, но и другие строения. Некоторые люди даже там поселились.
Торговец продал товар и уехал домой. А рынок остался. Результатом случайной остановки каравана стал небольшой город с сердцем в виде огромного рынка. Там можно было найти любую ткань: от блестящего атласа, мягкого бархата и нежного шелка рябило в глазах. Пряности приятно щекотали нос, а сладости вызывали слюну. Разное оружие, любые виды украшений, посуда, талисманы и скульптуры. Все, о чем только мог мечтать человек, легко находилось среди сотен лавок и лавочек.
За исключением, разве что, электронных приборов, вроде телефона или плеера, которые, по случаю, все еще хранились у меня в сумке.
Именно эта мысль натолкнула меня на идею, что в этом мире могла оказаться какая-нибудь странная вещь, происхождение или назначение которой не объяснялось бы и магией. Я долго изучал разные товары, надеясь наткнуться на подозрительные предметы, имеющие хотя бы необъяснимое происхождение, но увы, через пару часов мне пришлось смириться с тщетностью попыток. Некоторые предметы, которые казались странными мне, Лилия уже когда-то встречала, а те, которые не видела она, узнавал я.
Утомившись в безрезультатных поисках и истратив большую часть наших денег на какие-то бессмысленные покупки, мы отправились на поиски постоялого двора.
В это же время я почувствовал слежку. На узких улочках Берона было уже не так людно, как на рыночной площади, и Эфиру удалось уловить направленный на нас поток внимания.
Я насторожился. Стал присматриваться ко всем прохожим, заходить в переулки, заглядывать на крыши домов, но не мог обнаружить преследователя. Как не мог и Эфир. Как будто тот, кто за нами следил, был невидимкой.
Оставалось только надеяться на то, что невидимка сам пожелает раскрыть себя. Вот только я не знал точно, на кого из нас направлено его внимание.
В какой-то момент, совершенно случайно, желая срезать путь, мы углубились в небольшой переулок. Лилия увлеченно рассматривала безделушку, купленную на рынке, Берта жевала пряник, а Герман отстал, наступив сапогом в какую-то гадость. Он отвлекся, принявшись стучать каблуком по земле, чтобы стряхнуть липкие остатки.
В этот момент невидимка и проявил себя.
Неизвестно откуда, казалось бы, сформировавшись из лоскутков тени, за спиной Германа появилась фигура человека, одетого во все черное. Гибкая и ловкая, словно змея, рука воришки нырнула в складки мантии Германа. И тотчас выбралась наружу, зажав в кулаке округлый мешочек.
Я отреагировал почти мгновенно. От безумной скорости, с которой я подбежал к вору, заложило уши, но, прежде чем он успел опомниться, моя рука крепко сдерживала его запястье.
— Как нехорошо, — упрекнул я вора и мягко надавил на кисть, оказавшуюся очень маленькой, определенно женской, или даже девичьей. Пальцы естественным движением расправились и мешочек упал мне в руку.
Я смотрел воришке в лицо, спрятанное за черной непрозрачной тканью. Но видно было только глаза, удивленные, слегка сердитые, синие, с длинными ресницами, глаза. Но я смог узнать ее. Это была та женщина, что не пожелала встречаться с нами и предпочла прятаться до тех пор, пока мы не ушли.
— Это… ты… — растерявшись, произнес я.
