— Осторожнее! — К нему приблизился напарник. — Он вооружен!
Мужчина со стилетом вздрогнул, посмотрел на рукоять меча, которым я нарочно лязгнул, взялся за нож покрепче.
— Мы по поручению капеллана! — уже с большим почтением ответил он. — Везем еретика для допросов…
— Эй, — остановил разболтавшегося мужчину напарник, — обывателям не нужно знать о нашей святой миссии.
Он повернулся ко мне. В глазах его горел столь ненавистный мне религиозный фанатизм.
— Мы исполняем волю господа и архиепископа керенорского. Если вы посмеете помешать нашей миссии — вы прогневаете бога и почувствуете весь гнев церкви во главе с архиепископом!
— В гробу я видал вашего архиепископа! — безразлично отозвался я и подошел к повозке. Мужчины не попытались мне воспрепятствовать. Хотя первый покрепче стиснул зубы и стилет. — Мне нужно знать и другую версию этой истории. Уважаемая пленница, объясните, почему вас везут на допрос.
Девушка осторожно выглянула из кузова. У нее была разбита бровь. Кровь уже засохла, но стало очевидно, что, прежде чем сунуть в повозку, ее ударили, минимум один раз. Возможно, чтобы не сопротивлялась и не кричала.
— Эти люди… — она начала неуверенно, а затем разошлась. — Они напали на замок, арестовали слуг, зашедших крестьян, обвинили мою мать в ереси и собираются сжечь на костре. А меня заставляют лгать против нее! Нелюди! Как вы можете говорить о боге! Вы садисты! Изверги! Тираны…
— Все ясно. — Девушка тактично заткнулась, а я обернулся к ее сопровождающим. — Я конфискую повозку. Проеду в замок и проверю, что там происходит, а пока пленница останется под моей защитой.
У мужчин, причем у обоих сразу, от удивления отвисли челюсти. Первый едва не выронил свой стилет. Второй пришел в себя быстрее напарника.
— Вы грабите нас? Совершаете преступление против бога, против церкви? Да как вы смеете!
Я цинично смерил его взглядом. Их братия мне определенно не нравилась.
— Я вам не доверяю. Потому и смею. Так что проваливайте отсюда по-хорошему. Можете идти сразу к своему капеллану, скажете ему, что народ требует справедливости.
— Справедливости? — закипел священник. — Эту женщину обвинили в ереси! Нам поручена святая миссия! Архиепископ вам никогда не простит подобной наглости! Да, вы еще пожалеете!
— Пожалею? — Кажется, я уже не отдавал себе отчета в том, что делаю. — Не думаю. А вот вы точно пожалеете, если не перестанете препираться.
Я повернулся к ним боком, продемонстрировав длину ножен и, соответственно, меча, похлопал по рукояти.
— Бог вам этого никогда не простит! Вы попадете в ад и будете там гореть! Вечно! — Мужчина изрыгался проклятиями, но все же отступил. Его напарник со стилетом решил вообще промолчать.
Я повернулся к Лилии.
— Залезай в кузов. А ты, — приказ предназначался Герману, — садись на козлы. Я не умею управлять этой штукой!
Они молча переглянулись, посмотрели на притихших священников и поспешили исполнить приказ. Кажется, когда я был не в духе, пререкаться со мной ни у кого желания не возникало.
— И напоследок… — Я обратился к мужчинам, когда Герман развернул повозку. — Можете передать от меня привет вашему архиепископу.
— Привет? — совсем уж растерялся священник со стилетом. — Но от кого?
— Скажете, от Вельзевула. Он поймет.
— От Вельзевула? — У него затряслись руки, и стилет наконец-таки упал на землю.
Я покосился на Германа, дернувшего поводья. Он тоже был напуган, напряжен и, кажется, вообще не понимал, что делает. Но и ослушаться меня не мог. Просто не мог.
Затем я посмотрел на поводья. Все же я умел править лошадьми. Точно умел.
Молча мы ехали совсем недолго. Герман неожиданно глубоко вздохнул и едва не выронил вожжи. Я подхватил их и легонько толкнул мага в бок:
— Ты чего?
— Я не могу поверить, — обреченно выдохнул он. — Мы ограбили служителей бога и помогаем бежать еретику. На нас падет гнев божий…
— Служителей бога и еретика? — демонстративно удивился я. — Не видел таких.
— Магистр? — вздрогнул он. — Как это вы не видели их?
— Ну, я видел двух подозрительных мужчин в рясах, везущих побитую девушку в фургоне. Не в моих правилах проходить мимо, когда совершается преступление.
— А разве они не из ордена Львиной розы?
— Какая разница? Преступники скрываются везде.
— Но они выглядели как настоящие священники…
— Коварные преступники.
— А ваша угроза? Сказали передать привет архиепископу от самого Вельзевула! Вы в своем уме, магистр? А если вашей шутки не поймут, и они решат, что вы служите самому Вельзевулу? Представляете, что начнется?
— Ничего серьезного.
— Как это ничего серьезного? — Маг обхватил голову руками. — Магистр, о чем вы говорите?
— Ну, хуже точно не будет, — пожал плечами я. — Зато ты видел, какие физиономии у них были, когда я сказал про Вельзевула? Они, поди, до сих пор стоят там, как каменные статуи. А какое лицо будет у архиепископа…
— Вы меня ужасаете, магистр, — только и выдохнул Герман.
— Держи поводья. — Я сунул ему в руки вожжи и заглянул в кузов. — Как там наша спасенная? Госпожа, ты не ранена?
Девушка, прижавшаяся к борту, вздрогнула и подняла голову.
