Рэб ещё не успел управиться с половиной миски.
— Ого, ты скорый. Может, добавки?
— Давай. А потом запить. Что–то в горле запершило.
— Так не надо глотать горячее. Ты обжёгся, поди?
— Ладно, не буду. Половинку налей.
Рэб налил больше половины, уверенный, что и это осилит тощий товарищ.
— Рэб! — крикнул Бубка.
— Что? Доел?
— Не, иди сюда.
Рэб поднялся и подошёл. Закатное солнце светило в глаза, мешая разглядеть то, что показалось Бубке подозрительным. Рэб приложился к прицелу Тигра, взяв под обрез солнечного диска. По полю, в цепь, друг за другом, передвигались темные силуэты, горбатые под весом тяжелых ранцев и оружия.
— Люди? — спросил Бубка.
— Да, солдаты удачи, рейдеры, барахольщики. Охотятся за всем, что можно продать. В первую очередь, содержимое черепушек мутантов, потом оружие, артефакты всякие из другого мира, фильмы, музыку.
— Они опасные?
— Если уверены в своем преимуществе, то да.
— Они нас не заметили, — предположил Бубка.
— А то, если мы их заметили, то они нас и подавно. Я же тебе говорил, Улей со временем обнаруживает в человеке сверхспособности и развивает их. Там в группе, стопудово есть сенсы, которые чуют за километр присутствие человека или мутанта. А может, есть и такие, как мой знакомый Пират, земля ему пухом, тот умел единственным глазом, как биноклем пользоваться. Мы с тобой новички, у всех на виду.
— Так ты же был здесь. У тебя не сохранилось?
— Я был не так, как ты думаешь. В этом теле я ещё не был.
Бубка свел брови вместе, пытаясь понять сказанное.
— А я смогу получить сверхспособности?
— Поживём — увидим.
Расхожая фраза для Улья подходила намного лучше, чем там, где была придумана.
У Бубки обнаружились следы живцового голодания раньше, чем у Рэба. Рэб глянул в свой сосуд для его приготовления и вздохнул.
— Один глоток и до утра.
— Ладно, — Бубка сделал большой глоток, уже совсем не морщась.
— Вкусно?
— Ага. Мамка квас такой делала.
— О, сочувствую, квас с таким вкусом я бы не стал пить.
Стемнело. На душе Рэба было тревожно из–за группы рейдеров. Если они определили в них новичков, то ночью вполне могли явиться, позарившись на его «бардак» и припасы. Мутанта Рэб боялся даже меньше. Прежде, чем забраться в БРДМ на ночёвку, Рэб выставил перед ним с каждой стороны по фотоловушке со вспышкой и динамиком, издающим короткий, но сильный высокочастотный звук. Задача его была не пугать, а будить, если караул пойдёт не по плану. Ловушка срабатывала от датчика движения, настроенного на расстояние в пять метров при большом угле обзора, позволяющем перекрыть подход к бардаку через мёртвую зону. А вот вспышка могла на время дезориентировать противника, без разницы, мутанта или человека. Рэб лично на себе проверил её действие ночью, что даже утром не мог избавиться от оставшихся на сетчатке световых пятен.
— Ты, Бубка, ложись спать, а я встану на караул. Утром поменяемся, — Рэб вынул из своих припасов небольшое стеганное одеяло с синтепоновым наполнителем, сложил его вдвое и положил за креслами. — Спи.
Бубка будто этого и ждал, сразу упал на него, свернулся калачиком и, кажется, мгновенно уснул. Рэб посмотрел на него и подумал о том, что реакция пацана на то, что с ним случилось, довольно нестандартная. Обычно Улей на первых порах корёжит людей, заставляет их истерить, впадать в крайности, что способствует массовой гибели новичков. Бубка вёл себя так, будто не потерял родителей, а попал в сказку.
Рэб закрыл передние окна бронещитками, пробрался в центр машины и сел на подвесное кресло стрелка, вращающееся заодно с башней. Взял в руки крутилку, отвечающую за поворот башни, и сделал полный оборот. Тьма опустилась такая, что видимости не было никакой. Рэб решил больше положиться на слух. Замер, затаив дыхание. Бубка сопел во сне, снаружи шумели сверчки, где–то далеко громыхнуло, как во время грозы, может быть подгрузился кластер с ней, а может, просто перезагрузился так шумно. В Улье часто бывало и такое.
Рэб дёрнулся, потеряв равновесие, уснул и сам не заметил когда. Похлопал себя ладонями по щекам, потёр уши, затем крутанул башней «бардака» на всякий случай. Усталость и переутомление давали о себе знать. Звёздное небо подсветило подлунный мир. Теперь он стал похож на декорацию из театра теней, черные силуэты на чуть более светлом фоне. Как говорил дед, на войне каждый куст на немца похож, так и в Улье — каждый силуэт был похож на мутанта.
Рэб достал наощупь из коробки с едой шоколад, чтобы приободриться. Почему он не подумал о приборе ночного видения? Сейчас бы ему было гораздо спокойнее. Ненужные переживания только утомляли и без того уставший организм. Рэб приложил кружку к броне и приставил к её дну ухо. Улей не спал. Сотни разных звуков смешивались в общий фон, из которого сложно было выделить интересующий. Рэбу послышался топот, но видно, только послышался. Остывающее железо могло давать такие звуки. С прибором ночного видения было бы гораздо спокойнее.
