- Йешуа сказал, что мир требует обновления, а я среди тех, кто этому мешает. Я увеличиваю в нем зло, а надо увеличивать добро. Неужели тебя мало одного несчастного Стефана, сказал он мне. И еще сказал: лучше быть гонимым, чем гонителем, так как гонители сеют смерть, а гонимые - любовь и милосердие. Всегда надо быть на стороне тех, кто жертвуют собой, кто идет на гибель за свои убеждения, даже если они кажутся не верными. Так все и было? - посмотрел апостол на человека, который называл себя Иисусом Христом.
- Да, все так и было, - подтвердил Он. - Я сказал, что мир нуждается, как ни в чем другом, в носителях любви, носителями ненависти, злобы и вражды он и без того переполнен. Подумай, что ты делаешь, ради чего ты так поступаешь, какие цели преследуешь?
Введенский, подчиняясь какому-то импульсу, перевел взгляд с человека, который называл себя Иисусом Христом, на апостола Павла. И поразился выражению его лица. Какое-то невысказанное недовольство отразилось на нем. Оно держалось буквально мгновение, но Введенский успел его заметить и подумал: что бы это означало?
- Это встреча была великим событием, - заметил Введенский. - Она в немалой степени перевернула мир. Он до сих пор живет под ее влиянием.
- Возможно, - откликнулся на его реплику человек, который называл себя Иисусом Христом. - Но, видите ли в чем дело, мы не случайно оказались все вместе в это время. Мы пришли сюда, чтобы понять, какие реальные последствия принесли все эти события. В том числе и та наша встреча. Мы весьма обеспокоены, как все развивались до сих пор и как развиваются все сейчас. Вы понимаете, о чем я?
- Боюсь, не совсем. - Введенский пытался сообразить о чем идет речь, но мысли путались. Если это не банальный розыгрыш, то тогда это событие, которое еще не происходило в истории человечества. А, собственно, почему и нет? Если было первое пришествие, почему не может быть и второе. Тем более, оно предсказывалось. И миллионы людей свято верят в его реальность. Ну а уж в каком виде оно случится, то этого никто не ведает.
- Хорошо, попробую объяснить. Не спрашивайте меня и никого из присутствующих тут моих друзей, где мы были все это время, что делали, каким образом оказались тут. Обычному человеку это знать не дано.
- Хорошо, - дал обещание Введенский, - хотя трудно удержаться.
- Вы все равно не получите ответы. Не думайте, что Бог всеведущ, если бы это было так, он бы с первого же захода создал идеальный мир. Увы, эта задача не по силам даже Ему.
- Я часто размышлял над этим вопросом, почему мир столь несовершенен, - произнес Введенский. - Является ли это причиной того, что таковым его сделать невозможно, или такой замысел был с самого начала?
- Как ни странно, и то и другое. Мир - это живой организм, причем, очень непослушный, непредсказуемый. Его невозможно отладить раз и навсегда, изначально стояла иная задача - запустить механизм вселенской эволюции. Это необозримый по масштабам и сложности всеобъемлющий процесс. Не только физический, но и биологический, ментальный, духовной. Поэтому на каком-то отрезке появился и человек. К сожалению, на него была возложена миссия, с которой он явно не справляется.
- Постойте! - вдруг воскликнул Введенский. - Кажется, я понял, и тогда посланы были вы.
- Он догадливый мальчик, - вдруг впервые за весь разговор проговорила Мария Магдалена. - Ты был прав.
- А я в этом нисколько не сомневался, Мария, - ответил человек, который называл себя Иисусом Христом. - А вот ты напрасно сомневалась.
- Беру свои сомнения напрасно, - улыбнулась женщина и посмотрела так на Введенского, что у того заколотилось сердце.
- Да, я был послан на землю именно с этой миссией - исправить положение. Оно было просто ужасным, от имени Бога делались страшные дела. Люди погрязли во лжи, у них совершенно смешались представления о добре и зле. Зло они выдавили за добро, а добро - за зло. И это только усугублялось. Требовалось решительное вмешательство, нужно было остановить этот страшный процесс, который не только грозил людям огромными бедствиями, но и обрекал весь замысел на неудачу. Могу сообщить, что в каком-то смысле это было экстренное решение. И я был к нему не готов.
- Йешуа, так нельзя говорить, - вмешался в разговор апостол Петр. - Выходит, все оказалось напрасно, в том числе и моя смерть в Риме.
- Не бывает ничего напрасного, - возразил человек, который называл себя Иисусом Христом. - Этот опыт - наше всеобщее богатство. Без него мы не можем идти дальше. Я тебе это уже не раз говорил.
- Но он прав, Йешуа, - снова подал голос апостол Павел. - Мы жертвовали собой, чтобы создать нашу церковь на века.
- Церковь всего лишь оболочка для духа. Она не может быть вечной, она изначальна была преходящей. Это была ошибка...
Введенский с удивлением увидел, как вскочил со своего места апостол Павел. Теперь он уже не скрывал своего раздражения.
- Я знаю, ты всегда с неодобрением относился к моей миссии, - проговорил он. - Но она была целиком посвящена тебе.
