- Мы бы могли подискутировать. Это гораздо продуктивней. Почему вы не хотите? Разве тема не самая важная для вас.
- Ты прав, тема более чем важная, - согласился отец. - Но именно потому никаких дискуссий тут быть не может.
- Напрасно. А мне кажется, она давно назрела, если не перезрела.
- Ты приехал затем, чтобы это нам сказать?
- Но папа, ты же сам попросил меня приехать.
- Да, попросил. - Отец Вениамин замолчал. - Я хотел понять, зачем ты написал это богомерзкую книгу?
- Она не богомерзкая, - возразил Марк. - А зачем ее написал? - Он задумался. - Я не собирался ее писать.
- Что значит, не собирался? - изумленно вскричал Матвей. - А кто же ее написал?
- Разумеется, я. Я сам не предполагал, что зайду так далеко. Но мне захотелось понять, что такое религия, что такое церковь? И зачем они нужны? И можно ли обходиться без них? И я не виноват, что пришел к выводу, что они не нужны. Более того, вредны. Я сам не предполагал, что сделаю такое заключение. Но оно вытекло из логики изложения. Не мог же я в угоду чьим-то представлениям писать не правду. Бог учит правде. Там, где правда, там и Бог. Помнишь, папа, ты сам меня этому учил.
- Он издевается над нами, папа! - вдруг закричал Матвей.
Отец Вениамин недовольно взглянул на младшего сына.
- Успокойся, - хмуро произнес он.
- Нет, не успокоюсь, я не хочу иметь такого брата. Я отрекаюсь от него. И готов объявить об этом публично.
- Отречение - не аргумент в споре, - пожал плечами Марк. - Тебе всегда не хватало аргументов, их ты заменял эмоциями. А хочешь отречься, отрекайся, каждый решает сам. - Он тут же пожалел о своих словах, но было уже поздно. Матвей вскочил со своего места и выскочил из комнаты.
- Видишь, чего ты добился, у тебя нет больше брата, - сказал отец.
- Я сожалею о разрыве. Но ради справедливости надо сказать, что мы никогда не были близки.
- А со мной?
- Ты всегда мне был близок, отец.
- Я не могу тебе простить этой книги.
- Жаль, я надеялся на понимание.
- Веротерпимость не может ставить под сомнение саму веру.
- Кто может знать, где пролегает линия предела. Когда человек начинает мыслить, он должен мыслить без любых оков.
На этот раз они долго молчали.
- Я не буду от тебя отрекаться, но и принимать в своем доме тоже не стану, - медленно, даже с трудом произнес отец Вениамин. - Прошу покинуть его. В этом вопросе между нами не может быть никаких компромиссов. А раз не могут быть компромиссы в этом основополагающем вопросе, значит, они не могут быть и ни в каких других. Надеюсь, ты меня понимаешь.
- Понять не сложно, - встал Марк. Он невольно подумал, что хорошо, что мать не дожила до сегодняшнего дня, она бы очень расстроилась тому, что только что случилось. - Думаю, наш разговор еще не окончен, - сказал он перед тем, как покинуть комнату.
3.
В комнату вернулся Матвей. Отец Вениамин тяжелым взглядом посмотрел на сына.
- Он уехал? - спросил Матвей.
- Да.
- Слава богу.
- Ты не любишь брата?
- После того, что он сотворил, разве можно его любить.
- Любовь выше человеческих деяний. Иначе это не любовь.
Матвей сел рядом с отцом.
- То, что сделал Марк, позорит всю нашу семью. На меня уже косятся, говорят, это брат того самого, кто выступает против церкви и Бога.
- Против Бога он не выступает, в книге об этом ни слова, - поправил отец Вениамин.
- А разве тот, кто выступает против церкви, не выступает против Бога?
Отец Вениамин молча смотрел перед собой.
- Я вас не понимаю, отец, - нетерпеливо произнес Матвей. - Он же богоотступник. Мы должны его заклеймить, громко заявить о своей позиции. - Он вдруг понизил голос, хотя их никто не мог подслушать. - Вчера мне один человек, близкий к патриарху, как бы, между прочим, намекнул, что он ждет от нашей семьи решительного осуждения этой книги.
Отец Вениамин повернулся к сыну.
- Это мне решать, как поступить. В таком вопросе патриарх мне не указ.
- Но отец, вы же понимаете, как много зависит от него.
- Ты думаешь о своей карьере.
- А вот вы о моей карьере не думаете, - упрекнул Матвей.
- Священнослужитель должен думать только о Боге. А если Богу угодно, случится у него и карьера.
- Отец, нам не простят, если мы промолчим. Разве вы хоть в чем-то разделяете его взгляды?
- Ты не хуже меня знаешь, что нет.
- Тогда что вас останавливает?
- Он мой сын. И твой брат, между прочим.
Матвей задумчиво покачал головой.
- Не только. Вас смущает что-то еще.
Отец Вениамин встал и прошелся по комнате.
- Нельзя отвергать с порога ни одну идею, - вдруг глухо произнес он.
- Даже такую? - изумился Матвей.
- Даже такую. Это не означает, что я согласен с Марком. Но церковь на протяжении всей своей истории слишком много и часто боролась с идеями, которые затем оказывались верными. Не стоит спешить и на этот раз.
- Отец! - От возмущения Матвей даже привстал. - Вы отдаете отчет своим словам?
- Я не на его стороне, я его убежденный противник. Можешь так и передать человеку, который делал тебе намеки. А осуждать Марка публично не стану. А ты поступай, как считаешь нужным. А сейчас, извини, мне пора на службу.
4.
