Введенский вернулся домой. Это однокомнатную квартиру он приобрел недавно в немалой степени благодаря помощи отца. Его заработка для покупки жилья не хватило. Он не просил денег, лишь однажды, отвечая на расспросы отцы о своей жизни, мимоходом, без всякой задней мысли упомянул о своем желании стать владельцем собственного жилья, так как надоело жить в съемных жилищах. А через некоторое время к нему приехал отец и вручил ему приличную сумму. Марк не хотел брать, он сам не знал, по какой причине, испытывал сильное смущение. Он взрослый мужчина и обязан решать подобные вопросы самостоятельно. А если не может, так тому и быть.
Но после уговоров деньги все-таки взял, хотя и обещал отдать, понимая, что вернуть такую сумму ему будет очень даже нелегко. И если это и случится, то не скоро. Отец на эти его слова ничего не ответил, и Введенский понял, что он не особенно верить в такую возможность. Да и не требует от него возвращения долга. Марк знал, что при внешней сдержанности он на самом деле очень нежный и заботливый родитель.
Но сейчас Введенский думал о том, что отныне между ними пролегла очень большая трещина. Есть большие сомнения, что отец когда-либо извинит этот его поступок. Покуситься на святое - такое не прощается.
Но почему святое? Кто присвоил церкви, ее учению такой статус? И если даже предположить, что это святое, почему нельзя ставить и его под сомнение? Разве святое и неприкасаемое одно и то же. Эти вопросы возникали у него еще, когда он учился в школе. Он и сам не мог понять, откуда они взялись? Еще недавно их не было, а затем вдруг появились ненароком в голове. И прогнать их оттуда он уже не мог. Хотя поначалу честно и добросовестно пытался это сделать. Даже привлек к такому важному делу отца. Тот отнесся к сомнениям сына спокойно, но серьезно, вопреки большому опасению Марка не стал устраивать ему головомойку, скорей наоборот, аргументировано начал разбивать его доводы, как камни молотком. И разбил, но не до конца. Через какое-то время они не просто вернулись, а вернулись окрепшими. И он понял, что от них ему уже не избавиться, придет время, когда с ними надо что-то будет делать.
Этими своими настроениями он уже не стал ни с кем делиться, так как предчувствовал, что во второй раз отец не отнесется к его еретическим мыслям столь же благодушно. И одной душеспасительной беседой уже не отделаться, на этот раз все будет значительно острей. Ему ли не знать, насколько отец глубоко убежден в святую миссию своей церкви. В отличие от многих церковников, с которыми с самого раннего возраста сталкивался Марк, для которых церковная служба была не более чем способом зарабатывать на жизнь, он верил искреннее и подчас даже неистово. Хотя никаким фанатиком никогда не был. Просто он был уверен, что это и есть и истина. Правда, это не помешало ему прослыть одним из главных церковных реформаторов. На этой почве у него даже возник конфликт со многими иерархами. По этой причине в свое время он покинул столичный приход ради служения в тихой и захолустной подмосковной глубинке, где мог чувствовать себя спокойней. Но он никогда не покушался на сами устои, просто считал, что церковь, как и любой организм требует постоянного обновления, периодически проведения реформ. А вот его сын покусился, хотя первоначально таких замыслов не имел. Просто хотел разобраться в сути некоторых явлений. А уже сам ход событий привел к определенным выводам. И он уже не мог остановиться, это было бы с его стороны нечестно, недобросовестно. Разве истина и не есть Бог, а Бог и не есть истина. Если это так, что же тогда в его книге крамольного. Но именно так все ее и воспринимают. Реакция Матвея более чем наглядная. Пусть даже он никогда не обладал большим умом, от него, как серой от черта, всегда пахло посредственностью. Именно по этой причине они так и не нашли по настоящему общего языка и по большому счету остались чужими, несмотря на близкое родство. И сейчас их разногласия стали особенно выпуклыми.
Что Матвей, неприятие им книги можно пренебречь, но ведь он отражает мысли и настроения несравненно более влиятельных людей, включая патриарха. О чем брат откровенно и заявил. А выше уже и некуда, выше только Бог. Другой вопрос, насколько отражает предстоятель православной церкви Его воззрения? Но об этом можно только предполагать. А жаль, было бы очень даже полезно знать поточней. Эти люди присвоили себе право вещать от Его имени. Но на самом деле они самые обычные человеческие существа, зачастую, далеко не самые лучшие экземпляры. А подчас весьма отвратительные; он с такими сталкивался. Да и отец неоднократно ему повторял: в церкви существуют все те же прегрешения, что и в обществе. Только в силу статуса этой организации они смотрятся выпуклей. А потому их пытаются по-возможности замалчивать.
