Чаров развел руками.
- Этого нам на данный момент неведомо.
Патриарх, соглашаясь, кивнул головой.
- А если поразмыслить? - предложил он.
Протоирей задумался.
- Нам кое-что известно об образе жизни епископа Антония в своей епархии.
- Продолжайте.
- Он очень много читал и писал, причем, буквально все время, свободное от выполнения пастырских обязанностей.
- Что же он читал и писал?
- Увы, что он писал, нам неведомо, наш человек, который сумел проникнуть в го дом, не смог это выяснить, компьютер епископа имеет пароль, нам неизвестный. А вот что читал? Много книг и статей о последних достижениях науки, новых теорий. Так же много читал книг по истории, особенно истории религии. Причем, не только христианской. Прочел буквально все, что написано по-русски, по-английски и по-французски об Иисусе и об евангелическом периоде. Зная, что он читает, можно отчасти предположить, что он пишет.
- Но в каком направлении?
- Тут мы вполне смело можем исходить из известного нам его образа мысли.
- Мне нравится логика ваших мыслей, Валериан Всеволодович. Вы умеете делать убедительные выводы на основе даже скудных фактов.
- Я очень признателен вам за такую оценку, - произнес Чаров.
- А где он сейчас?
- Проживает в своей московской квартире.
- Насколько я помню, он вдовец.
- Да. После смерти жены принял постриг. Поэтому жениться во второй раз не может.
- И все же что он намерен тут делать? Почему не просит аудиенции у меня? - сам себе задал вопросы патриарх. - Как вы полагаете, не связано ли его появление с обостряющейся каждый день внутренней обстановкой в стране?
- Не думаю, Ваше святейшество. Он никогда не был замешен в политике. Его всегда волновали богословские вопросы. Мне кажется, что за время пребывания там, на Севере, он пришел к определенным выводам. И приехал, чтобы каким-то образом проповедовать свои новые идеи. Хотя пока не понятно, как собирается это делать.
- Похоже на правду. Я хочу в самое ближайшее время вызвать его к себе. И потребовать, чтобы он раскрыл свои карты. А там посмотрим. Я не исключаю самых жестких мер, вплоть до лишения сана.
- Это мудро, Ваше святейшество.
- Попрошу вас, по-возможности отслеживайте ситуацию. И если будут достойные моего внимания новости, тут же сообщайте.
Чаров склонил голову вниз.
- Непременно так и поступлю.
- Я доволен вами, вы оправдываете мои ожидания.
Чаров ощутил, как всколыхнулось все внутри него. Такой похвалы от патриарха он не ожидал.
- Я очень ценю ваше благосклонное отношение ко мне. И готов служить вам и дальше.
- Вы знаете, какое важное дело нам совсем скоро предстоит?
Чаров стремительно стал перебирать в памяти, что может иметь в виду патриарх.
- У нас много важных дел, - осторожно ответил он.
- Но это особенно важное, я связываю с ним много надежд. Скоро к нам прибудет шарф богородицы. Не мне вам говорить, что это одна из самых великих реликвий христианства.
- Разумеется.
- Мы должны по полной программе пропагандировать эту акцию. Я надеюсь на вас. Нам нужно консолидировать нашу паству, сплотить ее вокруг церкви. Мы вступаем в сложные времена, общество идет к противостоянию. И мы должны заявить о своей позиции. Но не прямо, а завуалировано. Нам надо отвлечь как можно больше людей от политической борьбы. Противопоставить тому, что назревает, свой идеал. Я ясно выражаюсь?
- Очень ясно, Ваше Святейшество.
- Был уверен, что вы меня поймете.
- Надо использовать все ваши возможности по полной программе. Об этом событии должны узнать все.
- Обещаю, узнают.
25.
Введенского просьба Иисуса познакомить с противниками режима несколько обескуражила. Как они отнесутся к такому странному персонажу? Тем более, в последнее время они стали гораздо осторожней и осмотрительней, власть усилила репрессии, стала гораздо чаще засылать в их ряды провокаторов и шпионов. Обе стороны готовились к решающей битве, а потому каждая усилила активность, понимая, что предстоит схватка не на жизнь, а на смерть. Не случайно Бурцев позвонил ему и предупредил, чтобы тот вел себя осмотрительно, не общался с кем попало, так как возможны провокации.
Этот разговор довольно сильно удивил Введенского, так как еще недавно Бурцев вел себя иначе, наоборот, постоянно сам провоцировал его, старался затащить в свои ряды. Но сейчас Дмитрий явно был встревожен, в его голосе даже прозвучали нотки опасения, чего раньше никогда не было. Введенскому стало тревожно, из контекста разговора можно было сделать вывод, что решающие события приближаются. И. возможен, любой их поворот.
