- Ими овладел страх, он и диктует их поведение. Приближается день икс, все идет к этому. - Он вдруг наклонился к Введенскому. - Будет много жертв, - тихо произнес Бурцев.
Введенскому стало не по себе. Он вдруг ясно осознал, что прогноз его друга скорей всего сбудется.
- Но неужели нельзя их как-то избежать?
Какое-то время Бурцев молчал, но о чем он думал, Введенский и близко не представлял.
- Ты пришел по делу или просто так? - вдруг поинтересовался Бурцев.
- По делу.
- И что за у тебя за дело? - слегка иронично поинтересовался Бурцев.
- С тобой и с твоими ребятами хочет познакомиться один человек.
Введенский увидел, как сразу же насторожился Бурцев.
- Что за человек?
- Он иностранец, но хорошо говорит по-русски. Это очень интересный и необычный человек.
- И откуда же приехал к нам этот очень интересный и необычный человек?
Введенский не сразу нашел ответ, на казалось, столь простой вопрос.
- Из Израиля.
- Понятно, - протянул Бурцев. - Откуда же еще.
Введенский знал, что Бурцев не антисемит, хотя в его окружении таких было предостаточно.
- Дело не в этом, - проговорил Введенский.
- А в чем?
- Это очень необычный человек.
- Насколько мне известно, там все необычные.
- Это совсем не то, о чем ты думаешь.
- Слушай, Марк, я не понимаю, о чем ты говоришь. Раньше ты всегда изъяснялся очень ясно и четко. Я начинаю уже подозревать твоего протеже в том, что его хотят к нам заслать.
- Поверь, это абсолютно не так.
- А как?
- Поговори с ним - и сам многое поймешь. Тебе сейчас нужны такие люди. Вы все тут нацелены на конфронтацию, а он может предложить вам всем иной путь.
- Интересно, какой?
- Если кто-то и может вас примирить, остановить надвигающее кровопролитие, то только он. Поверь мне, я не преувеличиваю. Я знаю, что говорю.
Бурцев о чем-то задумался. Введенский же внимательно рассматривал друга. Только теперь он заметил, что Дмитрий как-то осунулся. Всегда уверенный в себе, он выглядел сейчас непривычно неспокойным. Даже одет был не так изыскано, как обычно.
- Где же ты с ним познакомился?
- Сейчас это не важно, расскажу как-нибудь потом.
К удивлению Введенского Бурцев не стал настаивать на ответе.
- Хорошо, веди его сюда. Там разберемся.
Введенский почувствовал облегчение, он выполнил свою миссию.
26.
Они сидели в том же клубе, только на этот раз народу тут было значительно больше. Да и атмосфера была иной, какой-то нервной. То и дело кто-то вставал, куда-то шел, постоянно возникали громкие споры, некоторые едва не перерастали в драки. Все много курили, от чего было трудно дышать. Дым заползал в рот и ноздри, и никогда не куривший Введенский просто задыхался в этой спертой атмосфере. Он поглядывал на Иисуса и замечал, что Ему это нисколько не мешает. Он постоянно смотрел по сторонам; было заметно, что Ему тут интересно. Что не мешало Иисусу вести оживленную дискуссию, которая с каждой минутой становилось все горячей.
- Эту власть можно свергнуть только с помощью насилия, - уверенно произнес Сергей Галаев. - И мы это непременно сделаем, чего бы нам это не стоило. Они должны знать, что насилие порождает насилие. И ничего другого, кроме него нам помочь не может.
Этот разговор длился уже почти полчаса. Введенский представил Иисуса, назвав его Иоанном. Бурцев и оказавшийся с ним за одним столом Галаев, довольно подозрительно оглядели его. Введенскому даже стало немного обидно; могли бы вести себя хотя бы чуточку тактичней и любезней. Чтобы они делали, если бы знали, кто реально сейчас находится с ними?
Бурцев заказал всем по кружке пива. Иисус спокойно отхлебывал из нее, как будто делал это всю жизнь. Бурцев и Галаев попытались расспросить Его, откуда Он и чем занимается, но Иисус ловко уходит от ответов, переключив внимание собеседников на другие, более животрепещущие темы. Сначала разговор тянулся довольно вяло, но с какого-то момента его градус стал быстро нарастать.
- Я много размышлял о насилии, - ответил Иисус.
- Что о нем размышлять? - агрессивно пожал плечами Галаев. - Насилие тогда становится насилием, когда его применяешь. А когда все ограничивается только словами о нем, то это безобидная игра. Я против таких игр. - Для большей убедительности он стукнул по столу.
- Вы чересчур просто относитесь к этому вопросу, - возразил Иисус. - Сначала насилие кажется решением вопроса, но затем оно само становится трудно разрешаемым вопросом.
- А что, по-вашему, остается делать в таких, как нынешняя ситуация, - раздраженно буркнул Галаев. - Предлагаете, как некогда один чудик, подставлять другую щеку, если ударили по лицу. Не дождетесь! - Он одним глотком осушил почти полную кружку пиву и бросил Бурцеву: - Закажи еще.
Введенский при этих словах Галаева посмотрел на Иисуса. Но тот спокойно отнесся к его выпаду, по крайней мере, внешне он никак на него не отреагировал.
- Да, я знаю, эти слова были произнесены. Возможно, слишком опрометчиво. Я согласен с вами, что без насилия редко что-то получается. Я изучал складывающую ситуацию и согласен обойтись без него будет крайне сложно.
