- Об этом мы все время и говорим, - произнес Бурцев. - В том числе и вашему знакомому, - кивнул он на Введенского. - А вот он нас понять не желает, хочет, чтобы все случилось без эксцессов. Но это равнозначно, что ничего не случится. А не желаете присоединиться к нам? - вдруг предложил он Иисусу.
Введенский с напряжением ждал ответа.
- Я не исключаю этого, - спокойно, как о самой обыденной вещи проговорил Иисус.
- Что же вам мешает тогда?
- У меня есть тут и другие дела. Но если я к вам и присоединюсь, то чтобы побороть власть насилия. Не только среди ваших врагов, но и в среди вас самих.
- Опять вы за свое, - презрительно надул щеки Галаев. - Власть насилия - это у них, а мы ее намерены свергнуть.
- Насилием?
- А чем же еще. Не лаской же.
- Может, ничего не существует заразней в мире, чем насилие. Люди не замечают, как его бациллы проникают в их кровь, и они становятся его адептами. И уже не могут отказаться от него. И готовы решать с его помощью едва ли не все вопросы Вселенной. Вы слишком ослеплены своей ненавистью к режиму. А ослепление заставляет вас забыть обо всем, кроме своей цели, вы готовы для его свержения пойти на любые меры. А это очень опасно.
- Только это и дает нам шанс на успех, - возразил Галаев. - Если мы не сосредоточимся на одном, пиши пропало. И я не желаю больше ни о чем думать. Сколько надо насилия, столько его и будет. А если кто-то сдрейфит, то от него избавимся. Вот, собственно, и все. Я точно знаю, нас эти мрази жалеть не станут. Выдадут нам по полной. Так что твоя проповедь тут не к месту, Иоанн. Скажи, ему Дима.
Введенский смотрел на друга и не узнавал его. Весь вечер он был молчаливый и хмурый.
- Хотим мы того или нет, а насилия будет много. Очень много, - уточнил Бурцев. - И никто уже ничего не изменит. Даже если сильно пожелает. Все уже определено.
- Всегда можно что-то изменить, Дима, - попытался возразить Введенский.
Тот хмуро и даже враждебно взглянул на него.
- Ничего нельзя изменить, - злобно повторил он. - Мы уже перешли точку не возврата. Будет так, как будет - и не иначе. Мы лишь пешки в этой игре.
- Ты может и пешка, а я быть пешкой не хочу, - возбужденно возразил Галаев. - За мной идут сотни ребят. А если мы добьемся успеха, присоединятся еще тысячи.
- А дальше что? - поинтересовался Иисус.
- Дальше мы создадим свою власть. Эта страна прогнила насквозь. Здесь надо все менять, как в разваливающимся доме.
- Но насилие не лучший способ изменить ситуацию, - заметил Иисус. - После того, как разрушите один дом, тут же придется приниматься за разрушение другого.
- Значит, будем разрушать и этот дом. Сколько надо, столько их и разрушим. Что вас заклинило на насилии? - раздраженно проговорил Галаев. - Я точно знаю: нельзя никогда останавливаться. Победа наполовину - это полное поражение. И я сделаю все, что смогу, чтобы мы не задержались на середине. И я знаю, что Бурцев хочет того же самого, дойти до конца. А если вдруг в какой-то момент расхочет, то заставим идти до конца.
- То есть, будете применять насилие и к своим, - уточнил Иисус.
- Если возникнет необходимость, то уж не сомневайтесь. Церемониться не станем. Я своим ребятам все время об этом вещаю. Так что свое дело они знают.
Введенский в очередной раз бросил взгляд на Бурцева. Тот с каждой минутой становился все более хмурым. Происходящее за столом ему явно не нравилось.
- Вас надо остановить, - вдруг произнес Иисус.
- Ты что ли остановишь? - В голосе Галаева прозвучала откровенная враждебность.
- Возможно и я. - Иисус встал из-за стола. - Пойдемте, Марк.
27.
Они вышли из душного помещения на свежий воздух. Несколько минут Иисус молча стоял, вдыхая его в себя. Затем двинулся к автомобилю Введенского, на котором они приехали в клуб.
- Везти Вас домой? - спросил Введенский.
- Нет, - не сразу ответил Иисус.
- А куда же? - удивился Введенский.
- Можем поехать посидеть в каком-нибудь ресторане?
- В ресторане? - Изумлению Введенского не было предела. - Разумеется. Чего, чего, а ресторанов в городе хватает.
- Вот и едем.
Введенский привез его в не очень большое, но уютное заведение. Он знал, что тут всегда тихо и спокойно, можно не ожидать никаких неожиданностей.
Они вошли в зал, Иисус внимательно огляделся.
- Тут хорошо, - оценил он. - Спасибо, именно этого я и хотел.
Похвала Иисуса была Введенскому приятна, хотя он продолжал недоумевать, зачем они тут оказались. Иногда у Богов возникают странные желания.
Свободных столиков было предостаточно, Введенский выбрал в самом углу. Здесь они были не очень заметны остальным посетителям. Официант принес меню.
- Что будете заказывать? - поинтересовался Введенский. Ему, в самом деле, было очень любопытно, что закажет Бог в ресторане.
Иисус довольно безучастно листал меню.
- А что вы посоветуете мне выпить? - неожиданно спросил Он.
- Алкоголь? - уточнил Введенский. Он даже не пытался скрыть своего удивления.
- Да, - подтвердил Иисус. - Хочется что-то крепкое. Так что посоветуете?
- Лучше всего виски.
- Значит виски. Закажите, пожалуйста.
