- Мы все в одинаковом положении, Симон, - произнес Иисус. - Нам всем не просто. И тебе ли не знать, что не бывает напрасных жертв. Без них ничего невозможно. А мы сознательно шли на них. Я - на свою жертву, ты - на свою. Только вот не понимали мы тогда, что жертвоприношением ничего не создашь, а только хуже сделаешь. Они из него целую философию создали, воспользовались нашими жертвами для своих нужд. Но мы жертвовали во имя идеи, а не во имя их благополучия. Не все можно предвидеть.
- Даже Вам? - не вытерпев, спросил Введенский.
- Мы уже говорили с вами на эту тему. Будущее для того и существует, чтобы быть непредсказуемым. Иначе все теряет смысл. Поймите, Марк, он появляется тогда, когда есть неизвестность. И исчезает, когда ее нет. Даже если бы мы могли провидеть грядущее во всех его проявлениях, мы бы закрыли в себе этот дар, чтобы не разрушить тот мир, который же и породили. Но сейчас у нас разговор не о том.
- О чем же, Йешуа? - спросил апостол Матвей.
- Как нам отсюда выбраться?
Это, в самом деле, более чем актуальная тема, подумал Введенский.
Было такое чувство, что о них забыли. Прошло несколько часов, а ими никто не интересовался. Массивная железная дверь оставалась все так же запертой. Введенский чувствовал: еще немного времени - и он начнет психовать. Пребывать в такой тесноте, в замкнутом пространстве становилось невыносимо. Даже размять затекшие члены и то представляло проблему. К тому же было невероятно скучно. Возникший было острый разговор, не возобновлялся. Кроме отдельных реплик никто ничего не произносил. Иисус сидел погруженный в свои мысли, не обращая ни на кого внимания.
С каждой минутой Введенскому становилось все тревожней. Эта история хорошо не закончится. То, что ими так долго никто не занимаются, плохой признак. Возможно, решают, как их посуровей наказать. И зачем только он поехал с ними? Это не его дела, пусть они сами расхлебывают кашу, которую некогда и заварили.
33.
О них вспомнили только под вечер. Дверь со скрипом отворилось, в камеру вошли несколько полицейских. Они велели выходить. Все дружно вскочили и вышли в коридор.
Через несколько минут они оказались в большом кабинете. За столом сидел следователь, еще довольно молодой. Он с любопытством разглядывал вошедших людей, явно пытаясь понять, что это за странная кампания?
С его разрешения все расселись на стульях.
- Меня зовут Анатолий Иванов, - представился следователь. - Я буду вести ваше дело. Вы все обвиняетесь в том, что затеяли драку со стоящими в очереди гражданами, пришедшими посетить храм Христа Спасителя. Так же вы обвиняетесь в оскорбление чувств верующих. Кто-то хочет сделать заявление?
Все молчали.
- Хорошо, в таком случае продолжим. Среди изъятых ваших личных вещей оказался лишь один паспорт на имя Введенского Марка Вениаминовича. Пусть встанет его владелец.
Введенский встал. И был удостоен изучающего взгляда следователя.
- Можете садиться, - разрешил он.
Введенский сел. Он был сильно встревожен. Предъявленные обвинения были весьма серьезными, тянули на приличный срок. А ему ли не знать, как все это делается в современной России. Ни один адвокат не поможет. Надо что-то срочно предпринимать. Только вот что?
- Я хочу знать, если у остальных задержанных документы и если есть, где они. Мне нужны ваши паспорта. Мне необходимо знать, кто вы. - Иванов в очередной раз стал внимательно рассматривать сидящих в кабинете людей. - Если мне глаза не изменяют, а они мне никогда не изменяют, вы, кроме Введенского, все иностранцы. И все похожи на представителей одной весьма не уважаемой национальности. Так откуда вы приехали? Из Израиля?
Снова никто не сказал ни слова. Все посматривали на Иисуса, но Он молчал.
Рядом с Иисусом был свободный стул, и Введенский пересел на него. Он и сам точно не знал, почему так поступил, но ему вдруг показалось, что это единственный способ повлиять на ситуацию.
- Вижу, вы тут все не очень разговорчивые. - В голосе следователя слышалось раздражение, если не злость. - А напрасно. Вам всем светит реальный срок. И не такой уж и маленький. А зачинщику самый большой. Кто из вас тут главный?
И снова в ответ молчание.
- Ладно. И не таких обламывали. С документами разберемся позже, а пока назовите свои имена. - Почему-то Иванов сразу же нашел взглядом Иисуса. - Вот вы гражданин, сообщите следствию, как вас зовут? Вам понятен мой вопрос?
- Понятен, - ответил Иисус.
- Вот и прекрасно, отвечайте. Назовите свое имя.
- Меня зовут Йешуа или, по-вашему, Иисус Христос.
- Что? Вы издеваетесь. А с вами, что апостолы. Я требую, чтобы все назвали свои подлинные имена. А вас, - он ткнул пальцем в Иисуса, - я заставлю пройти вдобавок психиатрическую экспертизу. Давайте, по очереди, говорите, как вас зовут? Иначе будет только хуже.
Введенский наклонился к уху Иисуса и прошептал:
- Вы должны что-то немедленно сделать, чтобы мы выбрались отсюда. Иначе нам всем будет очень плохо. Это все крайне серьезно.
- Что именно? - так же шепотом спросил Иисус.
- Не знаю, очередное чудо. Это наш единственный выход, другого нет.
