— Выходит — она такая же?
— Выходит так. И таких много.
— Димочка, мне их жалко.
— Надь, ты добрая. Это хорошо. Всё будет в порядке.
Она молчит. Подождал немного — и спросил:
— Надь, тебе лучше?
— Спасибо тебе. Хочешь… Ой… Я даже не знаю — что тебе предложить. У меня ничего нет.
— Всё в порядке.
* * *
Зима — как обычно — пришла неожиданно. На календаре — ноябрь, а в городе уже первые сугробы и первые аварии машин, хозяева которых не позаботились о зимней резине. Впрочем — сама с виду ничем не лучше. Лёгкие ботиночки и тонкие чулки совсем не защищают ноги от пока ещё лёгкого — но всё же мороза. Но такой морозец механическим ногам ни по чём. Зато в самодельной вязаной шапочке и толстом свитере, надетом под куртку — тепло и уютно. На остановке встретила девушку, одетую похоже — и едва удержалась, чтобы не поворчать на неё вслух. Её худенькие ножки наверняка мёрзли.
Остановилась перед светофором. Дорога ещё не почищена, но поток машин движется довольно быстро. Подумала о том, что автопилотам — наверно — всё равно. На другой стороне улицы перед переходом ждёт какой-то дядька. Видно, что он торопится: то глянет на часы, то на приближающиеся автомобили. Самой спешить в свой выходной некуда, а у него, наверняка, рабочий. В конце концов дядка не выдерживает — и бросается вперёд. И тут же, подскользнувшись, падает. Маленкая красная Реношка, которую сразу узнала, виляет в сторону, стараясь его объехать. Её заносит — и бросает на встречную. Раздаётся удар. Прокрутившись на дороге, помятая красная машинка замирает. В нескольких метрах от неё останавливается ударивший её небольшой грузовичок. В ужасе подбежала. Передок старой знакомой сильно разбит. На неё больно смотреть. Подумала о том, что сама пережила худшее. А потом заметила, что салон не пуст. На "водительском" месте сидит девушка с волосами, окрашенными в фиолетовый и синий цвета. Перед ней сдувается подушка безопасности. Девушка удивлённо оглядывается. Подбежала и попыталась открыть дверь. Дёрнула за ручку. И поняла, что дверь зажало. Дёрнула сильнее — и ручка осталась в руке. Сидящая в машине заметно начинает паниковать. Стараясь ей помочь, ударила в стекло — и стекло рассыпалось мелким крошевом. Ухватилась за открывшийся проём и рванула. С первого раза ничего не вышло. Упёрлась ногой в маленькую заднюю дверку — и дёрнула снова. Дверь открылась так резко, что пришлось повиснуть на ней — чтобы не упасть в снежную кашу.
— Девушка, Вы в порядке?!
— Больно! — кричит она. — Помогите!
Наклонилась — и сразу поняла. До боли знакомое место для ног выдавилось внутрь салона. Ноги прижаты, но кажется — не сильно. Кое-как просунула рядом свою ногу, упёрлась плечом в дверной проём и надавила. Помятое дно немного подалось. Девушка, тяжело дыша, начала высвобождать ноги. Подхватила её на руки, осторожно подняла и усадила на поднявшийся горбом капот.
— Вам лучше?
Она смотрит на ноги со страхом.
— Больно. Больно.
Присела возле её ног и осмотрела. Ноги не кажутся сломанными. Заметила, что вокруг собираются люди. Ближе всех суетится тот дядька, поторопившийся перебегать на красный.
— Девушка, Вы целы?
— Ноги. Ноги, — повторяет она.
Вспомнила всё, что когда-то знала об анатомии ног, а заодно — как Пашундель в пятом классе подвернул ногу. Стараясь быть предельно осторожной, пощупала. Пару раз при касании она вскрикнула.
— Успокойтесь. Я думаю — у Вас ушиб и растяжение связок. Это неприятно, но не опасно.
Уверенный голос её немного успокоил.
— Вы что — медсестра?
— Нет, но кое-что понимаю. Главное — успокойтесь.
— Да, Вам легко говорить…
— Девушка, со мной было гораздо хуже. Но я не только сама хожу, но и Вам сейчас помогла. Кстати — как Вас зовут?
— Катя. — отвечает девушка уже почти спокойно. У неё круглые щёчки и на вид она кажется студенткой.
— Надя. По правде говоря — я гораздо больше переживаю за Вашу машинку.
— Мне она тоже нравится, мне её жалко. Не знаю — что я буду без неё делать? Я ведь и учусь, и работаю.
* * *
Через несколько дней пришла оттепель и Катя предложила встретиться в ресторане. Пришлось сказать, что на диете, и перенести встречу в парк. Она пришла с палочкой, заметно прихрамывая. Первым делом — обняла и поцеловала в щёку.
— Надечка, ты — просто чудо. Я хотела сказать это тебе в глаза. Ты спортсменка?
— Ну… В некотором роде.
Присели на лавочку. На Кате — высокие сапоги с низким устойчивым каблуком.
— Как твои ножки?
— Ты была права, ничего страшного. Мне прописали пока ходить в специальных сапожках, но это тоже не надолго. Плохо, что на работе почти весь день надо быть на ногах.
— А как твоя машинка?
— Папа сказал, что дешевле купить другую. Она ведь и была уже старенькая. Ты расстроена?
— Я будто потеряла подругу.
— В каком смысле? — удивляется Катя.
— Тебе не понять. Но я знаю твою машинку. Мне… Мне она очень нравилась.
— Мне тоже. Я попросила папу, чтобы он купил похожую.
Грустно вздохнуть не получается и просто грустно произнесла:
— Вот так просто…
— Надь, ну что ты? Это ведь просто машина.
— Она спасла того дядьку и — как смогла — защитила тебя. А сама разбилась!
— Но она ведь — железка!
— Я тоже!
