Надька опирается руками на край стола. Наклоняется вперёд. Ноги отрываются от пола. Держа ноги и тело в одну линию, она продолжает наклоняться, пока не оказывается в горизонтальном положении. Потом медленно прогибается и сгибает ноги в коленях, поднимает себя руками и, снова выпрямив колени, замирает на несколько секунд почти вверх ногами. Потом так же медленно — но уже не сгибая ноги — опускается ногами на пол.
— Повторишь?
— Повторю!
— Давай, Серёга, — подбадривает дядя Сеня.
С готовностью встал на руки, начал наклоняться, кое как вышел в горизонтальное. И понял, что дальше — никак. Постоял так немного на руках и встал на ноги.
— Не впечатлил. Но попытка засчитана, — с улыбкой щёлкает пальцами Надька.
Почесал затылок, подошел к ней и тихо спросил:
— Надь, ты сколько раз можешь отжаться?
Она что-то прикидывает в уме и выдаёт:
— Триста. Дальше просто надоест.
— Надь, ну ты аще.
* * *
Декабрь не торопится вспоминать, что он — зимний месяц. Даже снова надела курточку полегче. По дороге с работы зашла в работающий допоздна супермаркет — купила пакетик кошачьего корма. Пусть лежит в сумочке на всякий случай. Хоть и не жарко, но окно в одной из квартир открыто — из него слышен шум. Кажется — кто-то уже начинает праздновать, хотя даже католическое рождество ещё не наступило. Прошла мимо. А потом услышала, как кто-то бежит, догоняя. И услышала крик:
— Помогите!
Обернулась. Женщина, одетая явно не по погоде, бежит по едва освещённому переулку. Наученная опытом — включила видеозапись. Потому что за женщиной в домашнем халате бежит, немного петляя, крупный мужчина.
— Стой, сучка! — кричит он пьяным голосом. В его руке блеснуло что-то. Сразу стало ясно, что пора вызывать подмогу. Тяжело дыша, женщина подбежала и спряталась за спину.
— Девушка, он пьян!
— Вижу.
— Прирежу, стерва! — орёт мужик, поднимая руку с кухонным ножом.
Раздумывать некогда. Поэтому просто шагнула ему навстречу и ударила с размаху. Он пошатнулся.
— Ах ты — сука! Да я тебя!
Он ударил ножом. Прикрылась левой рукой, нож проткнул рукав и уперся в твёрдое. Но это не больно. Ударила его ещё раз по лицу. Он отшатнулся, снова поднимая нож. Схватила обеими руками руку с ножом и резко крутанула. Мужик заорал и выронил нож. Ударила ещё пару раз в лицо. Он зашатался и сел на газон. На нём домашние штаны, один тапок и тёплая рубашка. Размазывая кровь по лицу, мужик мычит что-то невнятное. Кажется — ничего страшного, просто разбила ему нос. К спине жмётся напуганная женщина.
— Вот так тебе, придурок старый! — кричит она, — Завтра же на развод подаю!
Обернулась к ней.
— Так это — Ваш муж?!
Она прижимается и плачет.
— Горе моё. Пока трезвый — и работящий, и слово ласковое найдёт когда-никогда. А как выпьет — дерётся. А сегодня вот — за нож схватился. За пустяка.
Женщина уже дрожит. Сняла куртку и накинула ей на плечи. Мужик попытался подняться. Сквозь его невнятное бормотание разобрала:
— Прибью, сучка недорезанная.
Пришлось добавить с размаху. Так, что он завалился на бок.
* * *
И снова отделение. Пьяного дебошира умыли, и он сидит в клетке для задержанных, невнятно буровя и периодически почёсывая нос руками в наручниках. С уже знакомым лейтенантом отсмотрели видеозапись.
— Спасибо, Надежда Антоновна. Опять вы вовремя, — доволен лейтенант.
— Я сразу так и подумала, что обычная бытовуха. Лейтенант, снимите у женщины показания, и думаю — надо поскорее отправить её домой. А этот павиан пусть в обезьяннике проспится. Ему полезно. Думаю — справитесь без меня?
— Конечно, Надежда Антоновна. Вам вызвать машину?
— Нет, я ещё прогуляюсь.
— Вас понял, — подмигивает лейтенант.
— А что же с моим-то будет? — вздыхает женщина.
— Суд решит. — сердито замечает лейтенант. — Покушение на убийство и нападение на сотрудника при исполнении.
Стало неудобно. Скептически похлопала себя по плечу.
— Лейтенант, про сотрудника не надо. Я ведь не при форме.
— Понял.
Вышла из отделения, пощупала подпорченный рукав. Придётся зашивать. Да наверно — и кожу на руке придётся заклеивать. А ещё подумала о том, что при таких соседях надо не только затрещины развешивать, но и учиться себя защищать.
* * *
Бум!
Падать на мягкий ковёр не страшно. Хотя и немножко обидно. На голове и корпусе — мягкая защита. Ещё наколенники и налокотники. И специальные защитные перчатки. Не те, что используют для бокса — а с возможностью ухватиться. Так что риск — минимальный.
— Ты в порядке? — подаёт руку женщина лет тридцати.
— Да.
Резко встала и снова приготовилась.
— Нападай, — снова командует тренер.
Соперница ловит за руку, поворачивается, подставляет ногу и роняет на ковёр. Приходится снова вставать. Наверно — её саму в первый день так же швыряли, как мешок с опилками. Женщина снимает шлем и утирает пот со лба.
— Отдохни, — говорит тренер.
— Я не устала.
— Ладно. Тогда продолжим. Света, ты готова?
