Это похоже на игру. Игру в шпиона. Потому, что сперва Серёжа провожает до дома, а потом нужно, оставаясь незамеченной, проводить его. Приходится снять светлую курточку, вывернуть её наружу серой подкладкой и повесить на оранжевую сумочку. Тёмно-синюю водолазку и юбку в темноте видно не очень хорошо, а на лице — тёмно-серая маска. Потом по дороге где-нибудь подобрать подходящий камень. Бросать их научилась довольно метко и сильно. И это не раз пригодилось. Но чаще всё проходит тихо. Может быть — уже немного распугала местную шпану. И в награду — увидеть, как вечерний автобус увозит милого человека. Теперь он в безопасности. Можно так же незаметно вернуться домой. А можно снять маску, надеть курточку и идти — весело покачивая яркой сумочкой. Чтобы услышать из тёмной подворотни:
— Эй, тёлка. Есть чо?
И ответить:
— У меня нет. А у тебя?
— И у нас нет. А чо?
— А если найду?
* * *
Дни становятся всё длиннее. И вместе с ними удлиняются вечера. На газонах пробивается первая зелень. Она живая и растёт. И ей можно позавидовать. А можно не завидовать — а просто неторопливо идти, держась под руку. А потом остановиться возле памятника Пушкину и читать Серёже любимые стихи. Чтобы не сбиваться — они загружены в телефон. Он дослушивает молча, а потом тихо произносит:
— Надя, больше никогда не называй себя пустой куклой.
— Почему?
— Я знаю девчонок, которые гораздо более пустые, чем ты. И кроме нарядов у них в голове ничего нет.
— Но мне ведь тоже нравится наряжаться. Разве ты не заметил?
Он пожимает плечом.
— Заметил. И чо? Тебе можно.
— Потому, что я — кукла?
— Потому, что ты классно читаешь стихи.
Положила руки ему на плечи и спросила:
— Может быть — мне всё-таки пойти в артистки?
* * *
День уже близился к вечеру. Серёжа проводил до подъезда и смотрит в глаза. Поправила ему волосы на лбу.
— Ты не устал со мной ходить?
— Нет.
Надеялась, что он скажет "устал", поэтому просто приходится сказать:
— Хочешь зайти?
Он улыбается и кивает. К этому готовилась заранее. Поэтому сразу потащила его за собой. Лифт поднял на самый верх. За дверью уже встречает Потеряшка. Представила их друг другу. Серёжа удивляется:
— Он у тебя вместо котёнка?
Потеряшка кивает камерой.
— Прикольно.
Завела гостя на кухню. Потеряшка влетел следом и пристроился на холодильнике. Сразу воткнула своего летающего котёнка на зарядку, обмыла руки горячей водой и принялась за быструю готовку. Несколько бутербродов, чай, вазочка с печеньем. Поставила, сама села напротив. Серёжа удивляется:
— А ты? Ты не будешь?
— Я такое не могу.
— Тогда откуда у тебя…
— Я ждала тебя.
* * *
Надя кладёт руку на стол. Переложил бутерброд в левую руку, а правой погладил её по ладони. Вот ладони у неё на ощупь — почти обыкновенные. И сейчас даже тёплые. Она улыбается и ласково ловит за пальцы. Наверно — надо знать, насколько сильно она умеет держать, чтобы оценить её нежность вдвойне. Не заметил, как управился с ужином. Но за окном уже темно. Надя обходит стол и наклоняется к лицу. Касается носом и просит.
— Пожалуйста — не уходи. Побудь со мной ещё.
Ей трудно отказать. Поэтому молча встал и поцеловал. Она берёт за руку и ведёт в комнату. Даже не верится, что остался с ней наедине. А она усаживается на диван и подгибает ногу. Можно сесть рядом. Она вдруг смущается.
— Серёжа, ты ведь не подумаешь обо мне плохо?
— Надь, что-то не так?
— Но я так вот сама тебя зазвала…
Тронул её щеку пальцами.
— Нет. Не подумаю.
— Я… Понимаешь… Я… Я же… Пластмассовая… Но… Ты, наверно… — сбивчиво пытается она объяснять. Подсел ближе и положил руку на её ногу. Нога твёрдая и прохладная. Но стоило к ней прикоснуться — Надя обняла обеими руками, прикрывая глаза. Когда коснулся её губ — она тихо охнула. Она дышит как-то необычно. Словно непрерывно едва слышно шелестит. Немного послушал её дыхание и снова тронул губами.
— Я люблю тебя… — шелестит она, едва шевеля губами. Перед прикрытыми глазами чернеют её волосы. Собственное дыхание заглушает её тихий шелест. Провёл рукой по её спине. Она вдруг отворачивается.
— Что случилось, Надь?
— Я боюсь.
— Чего, милая?
— Ты увидишь меня и уйдёшь.
— Я тебя вижу. И ведь не ушел.
— Ты не видел…
Она вдруг вскакивает на ноги и отворачивается. Приходится тоже подняться, обнять её и шепнуть, наклонившись над её плечом:
— Я хочу увидеть.
Она снова подставляет губы для поцелуя и начинает медленно расстёгивать блузку. Расстёгнутая юбка падает не пол. Она выворачивается из объятий, вышагивает из лежащей юбки и закрывает лицо руками. Присел перед ней, осторожно развёл блузку ладонями и приобнял Надю за талию. Если присмотреться — по бокам живота можно разглядеть пару вертикальных тёмных линий. Словно неглубокие, не до крови, порезы. Осторожно тронул одну из них.
— Теперь ты… уйдёшь? — спрашивает Надя упавшим голосом.
Осторожно отвёл ей руки от лица и сбросил с плеч блузку. Надя стоит смущённая в колготках и нежно — голубом нижнем белье с кружевами. Осторожно взял её ладонями за бока и скользнул вниз. Ничего не приходит в голову, как сказать:
— Ты лучше, чем я ожидал.
— Ты ожидал увидеть что-то ужасное?
