Майские праздники. На улице тепло почти по-летнему и Мишка предложил отпраздновать шашлыками во дворе у его родителей. Благо — сами родители укатили на все праздники в Константинополь, оставив дом в пригороде под его присмотром. Долго сомневалась — звать ли на шашлыки Надьку, но на всякий случай решила позвать. А она сразу сказала, что будет с Серёжкой. В назначенное время забрала парочку с автобусной остановки.
— Вы будете наслаждаться шашлыками, а я — природой, — пояснила Надька, плюхнувшись на заднее сиденье Реношки. Серёжка устроился рядом и взял её за руку. Прежде, чем заехать за Ленкой — предупредила:
— Надь, я остальным про тебя до сих пор не сказала. Придумаешь что-нибудь?
— Мне и придумывать не надо. Проблемы с желудком, — пожимает она плечами. А потом открывает сумку и показывает бутылку.
— Я даже завтрак взяла с собой на случай — если задержимся.
* * *
Миша встретил на пороге дома. Чмокнул в щеку Катю, Серёже пожал руку, как знакомому, сказал:
— Прошу Вас, сэр.
Взял за руку.
— Проходите, леди. Вы подмёрзли?
Спрятала руки за спину.
— Миш, у меня вообще руки мёрзнут.
Миша сочувственно протянул:
— Ааа… Не знал.
Остальные уже на месте. Серёжа сразу подключился к подготовке, а Катя на правах старой подруги повела в дом. Оказалось, что с балкона второго этажа — шикарный вид на пруд. Многие деревья стоят ещё без листьев, другие — уже зелёные.
— Отдыхай, дыши свежим воздухом, — подмигнула Катя. — И не говори, что тебе не надо.
— Дышать мне точно надо. И отдых иногда нужен.
— Тем более! — весело восклицает Катя и заговорщицки понижает голос:
— Надь, ты с каждым разом оказываешься всё более живой. Ты точно не свистишь, что ты — кибер?
— Точно.
— А то смотри — шашлычок Мишка с Коляном делают что надо. Ух. Какой у тебя бок твёрдый. Ой! Не щипись! Ладно — я побежала помогать с салатиками.
— Я тоже помогу. Я всё-таки официанткой когда-то была.
— Иди ты!
— Когда ещё не была кибером.
— Надька, а когда ж это было?
— Каких-нибудь полтора года назад… Ну чуть больше. Сама никак не привыкну.
— Чорд… Но всё равно ты кайфовая. И парня ты себе нормального нашла. Надька, я тебе уже завидую. Пошли.
* * *
Насаживая мясо на шампуры, услышал за спиной голос Катерины:
— Надька, порежь ещё лука.
Обернулся. И правда — Надя присоединилась к готовке и лихо нарезает лук. Подумал, что ей, наверно, и глаза не щиплет.
— Надь, ты что пьёшь? — уточняет Миша, заглядывая на кухню.
— Ничего. Я и есть не буду. — отвечает она.
— Уп-с. Ладно — у моего бати недавно такое было. Но ты-то когда успела? — удивляется Миша.
— А тебе всё надо знать? — возмущается Катерина.
Подхватил шампуры и вышел во двор.
— Вовремя! — радуется Колян. — Раскладывай.
У него на небольшом импровизированном столике возле мангала стоит пара банок пива.
— Будешь? — спрашивает он, указывая на неоткрытую.
— Я себе безалкагольное привёз.
Колян смерил взглядом.
— Блин. Ты тоже спортсмен? Как Надюха?
— Ну не так, но занимаюсь.
— Здорово. А я всё никак не соберусь.
Он берёт бутылку и брызгает на угли.
— Надюха тоже не пьёт?
— Вообще. И не ест. Ей нельзя.
— Тюк вас в нос с вашим спортом. О! Надь! Что несешь — дай попробовать!
Надя несёт тарелки красиво — как настоящая официантка. На одной тарелке красиво разложена нарезка из двух сортов колбасы, в другой — глубокой стеклянной, размерами больше похожей на тазик — салат.
— Я вам принесу, — обещает Надя. Поставив тарелки на стол под навесом, она скрывается в доме и вскоре появляется снова. У неё в руке — тарелка с парой небольших бутербродиков с колбасой и зеленью. Она подходит к мангалу, замирает, глядя на жарящееся мясо. Еле успел подхватить тарелку. Надя часто заморгала, глядя на мангал со страхом. Схватил её за плечи и развернул лицом от огня.
— Надь, что случилось?
— Ничего, ничего, — мотает она головой. — Извини…
Отвёл её за дом и осторожно обнял.
— Скажи, что ты там увидела?
— Нет, не надо.
— Не держи в себе.
Она смотрит в глаза.
— Серёженька, там был огонь. И…
— Наденька, не думай об этом. Всё позади. Не надо бояться. Тебе ведь больше не страшно? Правда?
— Прости, я такая дура… Мне ведь теперь и правда — не страшно. Но я вспомнила, как я сама горела… Как это… Мясо…
Она утыкается лицом в плечо. Погладил её по голове.
— Надь, не плачь. Я всё понял. Хочешь — прогуляемся?
* * *
Она держится за руку и тихо рассказывает.
— Это было ужасно больно. Ты не можешь даже представить, что это такое — когда на тебе горит одежда. От боли я потеряла сознание. Не знаю — что было дальше. Меня нашли почти совсем сгоревшей… Но почему-то ещё живой.
— И ты сейчас всё это вспомнила, когда увидела огонь?
Она кивнула и через несколько неторопливых шагов ответила:
— Да. Мне показалось…
— Надь, не надо больше об этом. Я уже сам вспотел это представлять.
Она смотрит на свою руку.
— Если бы я тогда могла, как сейчас, выдерживать триста градусов…
— Ого! Да ты почти несгораемая.
— Это только если быстро. Но я бы — наверно — успела выскочить.
— Ты хорошо бегаешь?
— Ну… Неплохо.
— Бежим наперегонки? До конца улицы?
— Давай! — весело соглашается она, не отпуская руку.
