«Неожиданно, без приглашения на обед, прибыл с женой бывший начальник главного политического управления Красной Армии… С. И. Гусев (Драбкин Яков Давидович). Жена его — еврейка, очень красивая женщина, нравилась Сталину. После праздничных тостов и изрядной выпивки началось веселье, в ходе которого Сталин на виду у всех и при неблаговидном поведении жены Гусева слишком здорово поухаживал за ней. Это был не первый случай, когда у Сталина проявлялись открытые симпатии к жене Гусева, а она со своей стороны способствовала этому. Об этом осуждающе говорили в высших кругах и решили оградить Генсека и его жену от ненужных интриг и разговоров. В этой связи несколько членов Политбюро пригласили на узкое совещание Гусева и предупредили его, чтобы он никогда не появлялся со своей женой там, где будет присутствовать Сталин и его супруга. Гусев обещал выполнить наказ старших партийных товарищей, однако по непонятным причинам 7 ноября появился на праздничном обеде, куда ни его и тем более его жену никто не приглашал. Остается большой загадкой цель такого непрошеного визита. Случайно ли был сделан такой шаг со стороны Гусева или кто-то стоял за ним»[80].
Но эти постельные истории — еще только начало. В то время в стране ведь происходили коллективизация и борьба с оппозицией, и как же могла жена вождя покончить с собой просто из-за какой-то ссоры. Нет, тут была, не могла не быть, куда более серьезная причина — разумеется, политическая. И обнаружил ее, конечно же, высланный из страны, но не успокоившийся Троцкий.
«В самый разгар сплошной коллективизации, голода в деревне, массовых расстрелов, когда Сталин находился почти в полном политическом одиночестве, Аллилуева, видимо, под влиянием отца, настаивала на необходимости перемены политики в деревне. Кроме того, мать Аллилуевой, тесно связанная с деревней (? — Е.П.) постоянно рассказывала ей о тех ужасах, которые творятся в деревне. Аллилуева рассказывала об этом Сталину, который запретил ей встречаться со своей матерью и принимать ее в Кремле. Аллилуева встречалась с ней в городе, и настроения ее все укреплялись. Однажды, на вечеринке не то у Ворошилова, не то у Горького Аллилуева осмелилась выступить против Сталина, и он ее публично обложил по матушке. Придя домой, она покончила самоубийством… Она кричала в тот вечер перед смертью: "Я вас всех ненавижу! У вас такой стол, а народ голодает!".
Эту версию, исторически невозможную и явно притянутую за уши, тем не менее воспринимали как откровение, разрабатывали и использовали позднейшие историки. Так, немецкий врач А. Нормайр, автор книги «Диктаторы в зеркале медицины», выдает уже детализированную картину раскола в семье «тирана», правда в западном духе, скорее по Оруэллу, чем по Троцкому.
