Но это была чрезвычайная мера при чрезвычайных обстоятельствах. А вообще-то, в отличие не только от Троцкого, но и от других большевиков, Сталин отнюдь не увлекался арестами, чему служит доказательством история с солдатскими комитетами. Примерно в то же время в некоторых частях бойцы стали требовать создания солдатских комитетов для контроля за командирами, по поводу чего на станции Ремонтная было созвано совещание. Протекало оно горячо, подогретые бузотерами солдаты не стеснялись в выражениях. В пылу спора Буденный, принимавший участие в совещании, предложил арестовать зачинщиков этой истории и отправить их в Царицын. Сталин выступал, по своему обыкновению, в конце. «Говорил он спокойно, неторопливо, — вспоминает Буденный, — с заметным кавказским акцентом, но очень четко и доходчиво. Подчеркнув роль, которую сыграли солдатские комитеты в старой армии. Сталин затем полностью поддержал меня в том, что в Красной армии создавать такие комитеты не нужно — это может посеять недоверие к командирам и расшатать дисциплину в частях. Предложение арестовать инициаторов этого совещания Сталин отверг. Он сказал, что если поднимется какой-нибудь вопрос, то его надо обсуждать, хорошее принять, плохое отклонить»[62].
Любопытное свидетельство оставил М. И. Потапов из команды бронепоезда «Брянский». Ему пришлось по делу отправиться к Сталину. «Показав в штабе свой документ, захожу в приемную — там ни души. Потихоньку открываю дверь, заглядываю в кабинет. Вижу, ходит в глубоком раздумье небольшого роста человек. На нем внакидку простая солдатская шинель и обыкновенные сапоги. Приняв его за дежурного, я вышел в коридор и в ожидании закурил. Через некоторое время человек в шинели внакидку вышел из кабинета и прошел в смежную комнату. Возвращаясь, он взглянул на меня и осведомился, кого я ожидаю. Отвечаю, что хочу встретиться с товарищем Сталиным по важному вопросу. Он ответил:
— Я Сталин, заходите».
Кстати, косвенно из этого отрывка видно, что скромность в поведении была тогдашним начальникам вовсе не свойственна, иначе не приняли бы наркома за дежурного. Троцкого не приняли бы, это уж точно…
А отношения с наркомвоеном все обострялись. У Сталина и Ворошилова не сложились отношения с командующим Южным фронтом Сытиным, и они попросили РВС снять Сытина и назначить вместо него Ворошилова. В ответ 3 октября была получена телеграмма: «Приказываю тов. Сталину, Минину немедленно образовать Революционный совет Южного фронта на основании невмешательства комиссаров в оперативные дела. Штаб поместить в Козлове. Неисполнение в течение 24 часов этого предписания заставит меня предпринять суровые меры».
Письмо было откровенно хамским. Сталин был равен Троцкому по положению, и тот не имел права обращаться с ним как с подчиненным. В ответ из Царицына полетела сердитая телеграмма Ленину. «Мы считаем, что приказ этот, писанный человеком, не имеющим представления о Южном фронте, грозит отдать все дела фронта и революции на Юге в руки генерала Сытина, человека не только не нужного на фронте, но и не заслуживающего доверия и потому вредного. Губить фронт ради одного ненадежного генерала мы, конечно, не согласны. Троцкий может прикрываться фразой о дисциплине, но всякий поймет, что Троцкий не Военный Революционный совет Республики и приказ Троцкого не приказ реввоенсовета республики». Неприкрытое раздражение, уже не в первый раз прорывающееся в адрес Троцкого, лучше всяких рассуждений показывает, какие между ними были к тому времени отношения. И в дальнейшем они не улучшились, отнюдь, просто пока Ленин был здоров и работал, он их мирил, это было одним из его основных занятий — мирить своих вечно конфликтующих между собой подчиненных…
О плохих отношениях между Сталиным и Шаумяном слухи ходят давно. Кстати, при чем тут Тифлис? Они некоторое время вместе работали в Баку, пока сначала один, а потом другой не были арестованы. Впервые о будто бы существовавшем конфликте между ними поведала в 1930 году грузинская эмигрантская газета «Эхо борьбы», издававшаяся известным меньшевиком Ноем Жорданией. В ней рассказали, что членом ЦК партии должен был стать не Сталин, а Шаумян, но Сталин различными не очень чистыми методами убрал Шаумяна из руководства. Та же газета обвинила его в том, что он выдал Шаумяна охранке.
