Все это время твердокаменные «марксисты» не уставали ловить каждый всплеск недовольства в Европе, надеясь на то, что вот-вот начнется долгожданная мировая революция. В 1919 году Троцкий, рискуя всем, пытался перебросить войска с фронтов на помощь революционерам в Венгрии и Баварии — по счастью, не получилось. А выход к польской границе все «мировые революционеры» в Москве восприняли как долгожданную возможность распространить революцию на Европу, население которой, конечно же, радостно поднимется на борьбу. Сталин был категорически против того, чтобы переходить границу. Он предупреждал: «Тыл польских войск является однородным и национально спаянным… Конечно, тыл Польши неоднороден в классовом отношении, но классовые конфликты еще не достигли такой силы, чтобы прорвать чувство национального единства и заразить противоречиями разнородный в классовом отношении фронт».
Но Политбюро, в эйфории от «прорыва в Европу», было глухо к предупреждениям. 2 августа было принято решение объединить Западный и часть Юго-Западного фронтов в единый фронт, наступающий на Варшаву. Сталина, чтобы не мешал, от реализации этого плана отстранили, отправив заниматься Врангелем. Ленин послал ему довольно неуклюжую телеграмму: «Только что провели в Политбюро разделение фронтов, чтобы Вы исключительно занимались Врангелем. В связи с восстаниями, особенно на Кубани, а затем и в Сибири, опасность Врангеля становится громадной и внутри Цека растет стремление тотчас заключить мир с буржуазной Польшей… С главкомом я условился, что он даст Вам больше патронов, подкреплений и аэропланов»[64].
Кого он хотел обмануть! Сталин прекрасно понял, что его отодвигают в сторону, чтобы не мешал, и ответил беспрецедентно резкой телеграммой: «…Вашу записку о разделении фронтов получил, не следовало бы Политбюро заниматься пустяками. Я могу работать на фронте еще максимум две недели, нужен отдых, поищите заместителя. Обещаниям главкома не верю ни на минуту, он своими обещаниями только подводит. Что касается настроения ЦК в пользу мира с Польшей, нельзя не заметить, что наша дипломатия иногда очень удачно срывает результаты наших военных успехов». Разумеется, у него были и свои источники информации в Москве, потому что, когда 4 августа Ленин попросил прислать его заключение о военных перспективах на обоих фронтах, от которого «будут зависеть важнейшие политические решения», Сталин ответил: «…Я не знаю, для чего собственно Вам нужно мое мнение, поэтому я не в состоянии передать Вам требуемого заключения и ограничусь сообщением голых фактов…»[65]. Правда, факты сообщил, по своему обыкновению, точно и корректно.
А самое обидное и нелепое, что после того, как, в точном соответствии с предупреждениями Сталина, поход на Варшаву окончился сокрушительным разгромом, его же постоянно обвиняли в неудаче этой операции. Тут надо несколько отвлечься от самого Сталина и обратиться к личности командующего соседним, Западным фронтом, Тухачевского. У этого человека была своя политика в ведении боевых действий, проявлявшаяся несколько раз на протяжении его военной карьеры. Он был по стилю действий изрядный авантюрист, а по положению в армии — протеже и любимец Троцкого. Поэтому, когда какая-либо из его недостаточно продуманных и подготовленных операций оказывалась под угрозой срыва, он тут же обращался ко всем соседям и к Москве, требуя себе подкреплений — и неизменно получал их, попробуй не дай!
Как же все получилось летом 1920 года?
В ходе Июльской операции стремительным ударом Красная Армия выбила поляков из Минска и Вильнюса и погнала их на запад. Казалось, польская армия разбита и полностью деморализована. По плану Варшаву следовало взять совместными усилиями Западного и Юго-Западного фронтов. Но Тухачевский просит у Реввоенсовета республики и главкома внести коррективы в план наступления, уверяя, что можно взять Варшаву силами одного Западного фронта. Что подвигло его на эту авантюру? Легкомыслие ли, или он не хотел ни с кем делиться славой «зачинателя мировой революции?» Главком С. С. Каменев согласился с его планом. Юго-Западный фронт начал наступление на Львов, удаляясь от варшавского направления.
И вот тут-то все недостатки «гениального стратега» проявили себя в полной мере. Слишком многого он не учел. Противник оказался не там, где его ожидали, местное население и не думало поддерживать «братьев по классу». Тылы отстали, у войск не хватало продовольствия и боеприпасов, люди и лошади были измотаны многодневным стремительным продвижением. Достаточно оказалось полякам нанести один удар там, где их не ждали, как наши части стремительно покатились на восток. В довершение всего командующий со своим штабом находился глубоко в тылу, и, когда телеграфная связь была прервана, он полностью потерял управление войсками.
