Все ощутили сильный толчок и жуткий воющий гул, который особо сильно раздражал заложенные уши. Николай не слетел с кресла благодаря ремням, но они так впились в тело, что казалось сейчас раздавят его. Он тряхнул головой и, открыв рот, стал водить нижней челюстью из стороны в сторону. Вокруг мчащегося по замерзшей реке самолета разразилась настоящая снежная буря, которая еще больше усилилась, как только Варяг перевел внешние двигатели на реверс.
– Нихрена не вижу! Мы сели, Людоед?- прорычал Яхонтов, вглядываясь в снежную пелену. – Илья! Илья!!!
– Мы сели, – крикнул, наконец, Людоед. – Теперь неплохо бы остановиться!
– Ага! Выпускаю спойлер! Скорость!
– Сто!
– Много!… Много!… Теперь!
– Шестьдесят! Пятьдесят!
– Выключаю реверс! Гашу двигатели!
Самолет еще какое-то время катился, быстро снижая скорость из-за сопротивления снега. Шум стал стихать, как и буря вокруг, пока, наконец, в кабине не воцарилась непривычная после долгих часов полета и такой нервной посадки тишина.
Первым ее нарушил Варяг.
– Мы это сделали парни, – спокойно сказал он. – Мы за несколько часов совершили рывок, больший по расстоянию чем то, что мы проделали на луноходе от Москвы. Мы это сделали.
– Ты это сделал, Варя, – Людоед вылез из штурманской кабины растирая ладонью лоб и улыбнулся. – Ты и Колян. Вы молодцы.
На улице уже было совсем темно, когда они, наконец, покинули самолет и выкатили из его недр отдыхавший все это время луноход. Закрыли двигатели красными заглушками. Рампу снова закрыли, огни погасили и во мраке самолет выглядел совсем нереальным. Варяг уселся на колесо шасси и вздохнул, закуривая.
– Жалко как-то с ним расставаться, – произнес он. Затем поднялся и погладил ладонью корпус. – Молодец старичок.
Николай с грустью посмотрел на Варяга. Да, у каждого своя слабость. У летчика конечно самолет и небо. Трудно было вообразить, что чувствовал расставшийся, казалось навсегда с небом пилот, ставший по воле апокалипсиса искателем, рыщущим среди руин цивилизации и лишенным возможности даже лицезреть небо, когда он все-таки вопреки всему вспорхнул над облаками. Когда многотонная огромная стальная птица послушно пела своими двигателями, подчиняясь его воле и неся над мрачным небом в высших сферах, где царили звезды и солнце. Синее небо и свет. Наверное, и Людоед, и Вячеслав думали тоже самое, глядя сейчас на Варяга.
– Ого. Это бомбардировщик? – раздался неожиданный голос из глубин темноты.
Людоед вскинул автомат и сразу опустился на одно колено, развернувшись в сторону голоса.
– Нет. Это транспортный самолет, – ответил Варяг в темноту, включив фонарь и шаря лучом света в поисках источника голоса. – Кто тут?
– А вы американцы? – снова послышался спокойный и даже добродушный голос с каким-то странным акцентом.
– Нет, – Произнес Яхонтов. – Мы русские. А вот ты кто такой?
– Охотник я.
– Чего прячешься? Выйди, поговорим.
– Повезло вам, однако, – ответил голос, не меняя интонации.
– В смысле?
– Если бы вы были американцы, я бы вас пострелял, – говоривший будто улыбался.
На свет, наконец, вышел низкорослый старик в добротной одежде из оленьих шкур и, в руках у него была старая снайперская винтовка.
– Дорообо, – он улыбался, отчего его и без того узкие раскосые глаза сливались с мириадами морщин, покрывавших лицо и терялись от поднимавшихся широких азиатских скул.
– Чего? – переспросил Сквернослов.
– Я, однако, поздоровался.
– А, ну привет, – Славик кивнул, – Ты чукча?
– Сам ты чукча. Охотник я, – ответил старик.
– Да это понятно, – Улыбнулся Варяг. – Он не это имел ввиду.
– Ааа… Сох. Я якут. А вам не все равно?
– Ну а тебе не все равно американцы мы или нет? – вставил слово Николай.
– Американцы бомбили. Родину защищать надо, однако. Меня Молот зовут. Охотник я. – Человек не переставал улыбаться. – Гляжу, летит. И как покакал! Упало что-то, потом сели. Вы мне зайца спугнули. Кушать к ужину нечего. Коренья только. А Туз коренья не ест. Ему мясо надо.
– Погоди-погоди, – поморщился Варяг. – Не торопись. Я ничего не понял. Ты Молот? Это твое имя?
– Да. Охотник я. – Кивнул старик.
– А Туз кто такой?
– Волк. Ручной волк. Щенком еще взял. Тузик. Его медведь два дня тому ранил. Дома лежит. Без него охотиться трудно. Старый я совсем. А ему мясо надо, чтоб лечился. А вы зайца спугнули.
– Да дадим мы тебе мясо, – поморщился Людоед.
– Да я не про то. Сох. Шумит самолет сильно. Вы потише в следующий раз. Да? Куобах пугается. Ёлленэх давно не кормит.
Варяг вздохнул и потер лоб.
– А Куобах кто такой?
– Заяц это, – старик закивал головой.
– А Оленах?
– Ёлленэх? Ты на ней стоишь.
– Река что ли?
– Река это орюсь.
– Так все! – Людоеду видимо это надоело и, он подошел к старику и протянул ему руку. – Я Людоед. Мясо волку твоему мы дадим.
Якут неторопливо пожал руку Илье и пристально на него посмотрел.
– Людоед говоришь? Мясо человеческое что ли?
– Да нет, – крест засмеялся, – Людоед это типа прозвище мое шутливое.
– Глупое прозвище в наше время, – покачал головой старик, – Грохнуть могут не спрося фамилии.
– Ладно. Переживу. Много вас тут?
– Кого нас?
– Ну, людей.
– Я один и Туз. Но Туз не человек. Волк ручной.
