По тому, как он это сказал, по глазам, по боли, по отразившемуся на его роже чувству потери, я понял, это была правда. В таких вещах я немного разбирался.
— Живи, — кивнул я. — Пока.
На самом деле… Блин… Внутри меня всё переворачивалось. Оставлять его в живых было нельзя. Но и просто казнить его я не мог. Я не знал, что делать. Хлопнул по плечу Кукушу и пошёл на выход. А сам думал. Думал, блин… Кукуша кивнул и двинул за мной. В дверях он обернулся, чтобы сказать что-то Стакану и вдруг резко крикнул:
— Смотри!
Я среагировал молниеносно. Отскочил в сторону, развернулся и не успев даже осознать, нажал на курок. «Беретта» дважды лязгнула, выплёвывая раскалённые смертоносные сгустки, и об бетонный пол стукнул «Макарыч», выпавший из вытянутой руки Стакана.
Сам Стакан уже не дышал. Он лежал на холодном полу, по которому растекалась чёрная жижа с мерзким сладковатым запахом.
— Тварь… — прошептал Кукуша.
Мы молча протёрли всё, к чему могли прикоснуться, сели в машину и выехали со двора.
— Это то, что я думаю? — спросил дядя Слава через некоторое время.
Я кивнул.
— Мне кажется, — задумчиво покачал он головой, — что нет никакой Аргентины… И когда я об этом думаю, у меня по спине холод идёт.
Он не ждал от меня ответа. Да у меня никакого ответа и не было. Мы помолчали.
— Этого по-любому надо было решать, — покачал он головой.
Он довёз меня до подъезда и крепко сжал руку.
— Не расслабляйся, племяш, — кивнул Кукуша и уехал.
Да как тут расслабишься-то… Я поднялся домой и, не включая свет подошёл к комоду в прихожей. Пахнуло знакомым и уже ставшим родным, запахом дома.
— Серёж, ты? — сонно спросила мама.
— Я…
— Драть тебя надо, — облегчённо вздохнула она. — Как сидорову козу.
— За что, мам…
Я дождался, когда она засопела и нашёл на комоде ключи от соседской квартиры. Подкрался к входной двери, тихо открыл и вышел на площадку. Потом я зашёл в квартиру Семёна Евграфовича и устроил конверт в книжном шкафу за книжками. «Беретту» я положил туда же. Тайник, конечно, так себе, но другого в настоящий момент у меня не было.
Мама ушла на работу раньше, чем я проснулся. Поэтому с самого утра я от неё не огрёб. Чувствовал я себя просто пипец, как. Разбитый, не выспавшийся, попёрся я в школу. Глотова, естественно, после вчерашнего за мной не зашла, поэтому я шагал один.
Уже перед самой школой я заметил её впереди. Она шла не спеша, будто чего-то выжидая. Но когда я её окликнул, сразу прибавила шаг, типа очень спешила на уроки. Я уж думал, этим пасмурным холодным утром ничто не сможет меня развеселить. Но тут не сдержался и улыбнулся.
Настя как бы случайно задержалась в раздевалке, где я её и настиг.
— Чего тебе? — сердито спросила она, заметив меня.
На лице моём расплылась улыбка.
— Настя.
Она прищурилась и плотно сжала губы.
— Ты знаешь, вот ты не зашла за мной и… блин… будто чего-то уже не хватает. Ты завтра заходи, ладно?
— Ага, пусть твоя Анжелика теперь заходит. Маркиза Ангелов.
— Так она же улетела в Москву, — засмеялся я. — На совсем, вроде. Я кстати, кое-что попросить хотел. Можно?
— Нет, — решительно ответила она и повесила на крючок сумку со сменкой.
— Ты же вроде психологией интересуешься?
— Не твоё дело.
— Просто, мне совет нужен. Понимаешь, у меня какие-то блоки… Что там, подсознание или бессознательное… Ну, короче, вот эта хрень не пускает моё сознание, понимаешь, закрывает в памяти травматический опыт. И я вот живу, а сам вообще не помню, что со мной было год назад.
— Врёшь! — воскликнула Настя, разом забыв про свои обиды.
— Нет, не вру, — покачал я головой. — Так что позанимайся со мной, пожалуйста. Если ты петришь, конечно, в этом деле.
Она прищурилась, оценивающе меня разглядывая, но ничего не ответила.
— Подумаю, — наконец, выдала она резюме.
— Слушай, а прикольно, — кивнул я. — Я раньше зелёный цвет только у панков видел, но там знаешь… не фонтан. А у тебя прям миленько так. И стрижка ничего.
Она фыркнула и зашагала на урок. Ну, я догонять её не стал, разумеется, и тоже пошёл к себе. На литературу. От Альфы не было ни слуху, ни духу все выходные, и я где-то на краю сознания держал мысли о ней, но, честно, не до неё было. И это меня огорчало. Гораздо сильнее, чем обида Глотовой. Потому что её вшивый блогер мог реально сделать что-нибудь плохое.
Размышляя, я шёл по коридору, когда меня окликнул Князь:
— Крас, здорово. Дело есть.
Он подошёл и пристально, оценивающе на меня посмотрел.
— Чёт ты какой-то… не такой. Ты чё, ночь что ли не спал?
— Блин, ты прикалываешься? — недовольно ответил я. — Ты видел как меня отмудохали? У меня вчера температура была, и да, я всю ночь не спал.
— А чё тогда в школу пошёл?
— Мать сказала, типа ничего страшного, иди, надо пятёрки получать.
Он смотрел на меня без сочувствия. Даже с некоторым подозрением. Хотя, блин, ну что за мнительность.
По коридору энергично застучали каблуки.
— Краснов! — недовольно окликнула меня Юля.
— Доброе утро, — кивнул я.
— Ты почему ещё не в кабинете директора?
— А что там? — удивился я.
