– А у меня есть административный ресурс. Я вас уволю и отправлю коров доить! – я состроил страшную рожу и показал ей язык.
Заведующая развела руками, посмотрела на Никитиных одним из тех взглядов, которые говорят: вы не понимаете, куда лезете, здесь детский сад и взрослый дурдом.
– Ну, кто бы мне сказал еще месяц назад, что у меня будет такой начальник. Боже мой!!!
– Ольга Владимировна, всех новорожденных в этом году, всех восьмерых, пропускаем по моей методе. Если хоть кто-нибудь заболеет, я признаю свое поражение и выплачу штраф в размере годового оклада. От вас требуется вытерпеть всего три вещи: сауна, холодная ванна, прикладывание к груди, не вынося ребенка из родовой и не надевая на ребенка ничего, кроме клеенки с подгузником. А, еще четвертое забыл! Когда ребенок проснется и до того момента, как снова уснет, заниматься с ним спортом. Я покажу, а делать будут старшеклассницы.
Ну…, давайте…, соглашайтесь! Поднимите руку, ну…, поднимите… Вот так, а теперь резко опускаете и одновременно говорите: "Черт с тобой, согласна!"
Все опять рассмеялись, а Ольга Владимировна взяла под руки Никитиных повела их в здание, бросив через плечо:
– А Игорек пока пусть идет в песочницу.
Как ни странно, но я действительно сел на край песочницы и стал делать куличики из маленьких формочек, которых вокруг валялось огромное количество.
– Посмотрите! Какая прелесть! Мой начальник играет в песочнице. Борис Павлович, вы такое могли себе представить?
Они вышли на улицу через полчаса, чем-то очень довольные, и принялись третировать мою скромную тушку.
– Отольются вам детские слезки, – буркнул я. – Пойдемте дальше! А вы, Ольга Владимировна, займитесь своими прямыми обязанностями, это всяко лучше, чем издеваться над несовершеннолетним начальством!
Я состроил мстительно-саркастическую рожу и опять показал язык. Все рассмеялись, и я в том числе.
Ясли состояли из спальни на тридцать мест, большого зала для спортивно-творческих занятий и мастерской для резательно-строгально-покрасочных и всяких прочих работ. Значительное место занимала душевая, здесь была даже возможность обливать детей из шлангов. Ну, и конечно, бассейн. Он представлял собой пять чаш по двадцать метров длиной, метр шириной и метр глубиной. Со стороны чаши выглядели как продолговатые сооружения в метр высоты, которые стоят на полу. Это было сделано для того, чтобы тренеры могли ходить вдоль бортика с любой стороны и поддерживать ребенка, не залезая в бассейн. Выглядело это немного циклопично, зато удобно и одновременно позволяло заниматься с большим количеством детей.
Наши хождения продолжались до восьми часов вечера и закончились в столовой.
– Игорь, мы готовы озвучить свое решение: мы согласны начать у вас работать.
Я выпустил воздух и немного обмяк; оказалось, что все эти дни был сильно напряжен. Не было ни радости, ни счастья, ни даже удовлетворения, только усталость.
Подозвав дежурного по столовой, попросил его пригласить сюда Нонну Николаевну с лучшей бутылкой вина, которая у нее есть. Директор появилась минут через двадцать.
– Борис Павлович, Лена Алексеевна, позвольте вам представить хозяйку всего безобразия, которое вы сегодня видели, и того, чего не видели, – директора школы Нонну Николаевну Карасеву. Нонна Николаевна, это – семья Никитиных.
– Очень приятно! А я о вас все знаю: Игорь мне все уши прожужжал. И могу сказать, что без Игоря ничего этого не было бы, от слова "совсем". Все движется его идеями, а мы по мере сил помогаем и чаще всего не поспеваем!
Нонна Николаевна светилась и энергией, и счастьем. За этот год она превратилась в красивую, уверенную в себе, самодостаточную особу. Трудно себе представить, каким должен быть мужчина, чтобы иметь право и возможность находиться рядом с нею. Проблема рисуется, однако.
– Представьте себе, сижу я в кабинете, готовлюсь к своему первому году в качестве директора школы, а тут заходит вот этот щегол в трениках с вытянутыми коленками и подает заявление: просит принять у него экзамены за девять классов включительно и начать учиться сразу в десятом. Пожалейте, говорит, Нонна Николаевна, я могу, не сходя с этого стула, процитировать всю "Анну Каренину", разложить бином Ньютона, а вы меня в первый класс, на целый год учить букварь… Сейчас это смешно, а тогда я остолбенела, слова сказать не могла. А еще очень ярко помню, как хохотал Косыгин, когда Игорь сказал, что ему некогда заниматься Свободной Экономической Зоной, потому что надо сдавать выпускные экзамены в школе и вступительные в институт.
– Да уж, нас он тоже потрясает вот уже второй день. Он сбил нас с катушек полностью, мы, вообще, не понимаем, где находимся.
