Игорь Иванович завтра едет в поселок Мстинский Мост. Если честно, коленки трясутся, потому что "десант" он переживает всего второй раз, а это непростое мероприятие. К тому же он станет звеньевым куста школ, что очень ответственно. Директором в Мстинском Мосте станет тридцатилетний Сергей Сидорович Петухов. Замечательный, работоспособный идеалист. Пока он смотрит Игорю Ивановичу в рот, как пророку Исайе, но у него нет страха перед детьми, и он их любит, а это – главное. Короче, при упоминании о нем Игорь поднимает вверх большой палец. Его несколько волнует Ирочка Серова, которая идет в Веребье, робкая она, покладистая. Надо будет по первости помочь ей дисциплину поставить.
Завтра в Мстинский Мост на его "десант" приедет Нонна Николаевна. Ее он боялся до дрожи. Опозориться он не может ни при каких обстоятельствах, да что опозориться, маленькую недоработку не может себе позволить. Это же Нонна Николаевна…
Она приехала в тёмно-синем пальто со светлым воротником и такой же шапке-чалме, которая была такая большая, что личико Нонны Николаевны в ней казалось игрушечным. Пока разворачивалось все действо, они стояли рядом, изредка касаясь друг друга рукавами, и каждый раз Игорь внутри себя вздрагивал и с тревогой смотрел на Нонну, не заметила ли?
"Десант" отошел на второй план: в нужных местах он хлопал, сказал речь из двадцати слов, перерезал ленточку…, но все время он чувствовал рядом Нонну, ощущал ее запах и, кроме нее, ни о чем думать не мог, не хотел… Он запутался и совсем растерялся, и в какой-то момент сделал что-то невпопад так, что Нонна спросила его: "Игорь Иванович, что с вами? На вас лица нет!" Это добило его окончательно, и он попросил Сергея вести "десант" без него, а сам зашел в здание вокзала и сел на скамейку. Он готов был разреветься; сильный мужик, он ничего с собой не мог поделать.
В зал вошла Нонна и с тревогой в глазах спросила:
– Игорь, я могу чем-то тебе помочь?
Он отвернулся и вцепился в спинку скамейки так, что она могла не выдержать. Через несколько мгновений он мотнул головой, встал и с огромным количеством воздуха в голосе, что называется с придыханием и с горячечным блеском в воспаленных глазах взмолился:
– Нонна Николаевна, я не могу вас видеть… Когда я вас вижу, то теряю голову и все, что у меня есть, даже твердость…
– Игорь, что ты говоришь? Мне уйти? – Нонна взяла его за руку.
– Я не могу без вас и с вами не могу, я никак не могу… – Игорь продолжил нести бред и не понимал, что говорит. Но вдруг нашел правильные слова:
– Я люблю вас, я не могу без вас!
Из него словно выпустили воздух, и он, как кукла, спустился на скамейку, не решаясь поднять глаза. Через долгие пять минут откуда-то сверху до него донеслось:
– Я тоже… – Она села рядом. – Я тоже люблю тебя. Уже давно.
До него не доходило что она говорит, он был во власти ужаса от своих слов. Она поцеловала его в щеку и прижалась к нему. Это нехитрое действие медленно, но верно стало возвращать его к жизни: сначала появился румянец, потом он положил свою руку на ее, потом повернулся и, наконец, поднял глаза… "Тут глаза их встретились…", как в сказках… До него вдруг дошло, что его не прогоняют, а даже вовсе наоборот…
– Как же теперь? – шепотом спросил он.
– Не знаю, – так же тихо ответила она и покрепче прижалась к нему, потому что ее тоже потряхивало.
Владимир Ефимович Семичастный и Александр Николаевич Шелепин сидели рядышком на речке и, забросив удочки, смотрели на поплавки.
– Володя, что там за история в Октябрьске произошла?
– Пьяные уголовники полезли к поселковым девчатам, а за них ребята вступились. Одного школьника пьянь порезала, двое бандюганов сбежали, а остальных ребята повязали и сдали в участок. Мой агент организовал патруль на дороге в поселение этих химиков. Они собрали команду в двадцать два человека, вооружились ножами и рванули вырезать село. Делали все по понятиям, но на дороге их встретили школьники во главе со своим тренером. Завязалась драка, бандюганы подоставали ножи, школьники тоже… Вырезали всех уголовников… Хорошо подготовлены оказались эти школьнички!
– Володя, как такое могло оказаться?
– Что, Саша?
– Мне докладывали совсем по-другому.
– А кто?
– Секретарь Райкома КПСС в Кингисеппе, журналисты…
– Саша, а чего ты от них хочешь, им бы только выделиться. Секретарь, наверное, и в Октябрьск-то даже не ездил, а журналистов я, например, за источник информации вообще не считаю. Они всегда, слышишь меня, всегда, слышат звон, но врубиться никогда не могут.
– Но они же коммунисты!
– Саша, мы знаем друг друга много лет, ты сможешь понять то, что я скажу. Коммунист – это не профессия, и преданности недостаточно, чтобы занимать должности, в том числе и партийные. Если взять твоих секретарей, то там один придурок на другом сидят и друг друга погоняют. Нужны не коммунисты, а спецы и профессионалы. От этих кабыздохов меня уже тошнит…
Шелепин уже минут пять пристально смотрел на Семичастного.
– Ты понимаешь, что говоришь? Ты ставишь под сомнение роль партии.
