– Нет не ставлю. Я ставлю под сомнение профессионализм значительного количества коммунистов, и, если мы не научимся находить грамотных профессионалов на партийные должности, все развалится само собой.
– Ты понимаешь, что, только благодаря им, мы сидим в Политбюро и в ЦК. Это наша опора, другой нет.
Они замолчали.
– Саша, а может, прав тот мальчишка… И даже ты не знаешь, что такое коммунизм? Знаешь? Я – нет. Я честно думал над этим, потом читал классиков и наших теоретиков. Не нашел ответа.
Шелепин молчал. Он почувствовал стену между собой и Семичастным и испугался ее. Без Косыгина и Брежнева он ему ничего сделать не сможет, а, с другой стороны, без его поддержки он в Политбюро – никто и звать его никак. Идеолог без идеологии. Даже здесь его, похоже, Косыгин с Брежневым обскакали.
– Мне не нравится наш разговор, Володя. Мы же друзья, и наша сила – в единстве, иначе нас зажуют.
– Иногда ловлю себя на мысли, что занять пост и удержать его – еще не все. Хочется смысла и результатов. А мы, Саша, только говорим, от нас никакой особой пользы людям нет.
– Ты сошел с ума. Мы цементируем страну, не даем ее растащить в разные стороны.
– Тут ты прав, но зачем? Почему без нас она начнет расползаться в разные стороны?
– Давай продолжим этот разговор в следующие посиделки. Надо подумать.
– Да, давай. Ты не думай, мне, не менее твоего, больно так думать. В конце концов, я тоже коммунист. Кстати, ты знаешь, что наш мальчик собрался в США. Ему пришло приглашение на обучение в Гарварде.
– Ты серьезно?
– Он улетает 11 мая рейсом на Нью-Йорк, Аэрофлот пробный рейс запускает.
– Что ты думаешь об этом?
– Он говорит, что едет за деньгами, технологиями и производствами. Хочет направить американские деньги в нашу экономику, именно американские.
– Как?
– Он надеется вынудить их строить у нас свои предприятия за свой счет.
– А они что – идиоты?
– Почему идиоты? Так дешево, как у нас, они нигде свою товары не произведут.
– Так они все, что сделают, будут вывозить? А нам что?
– Деньги, рабочие места, технологии, а главное – товарная игла. Если американцы привыкнут потреблять то, что сделали у нас, то отказаться не смогут, дорого будет.
– Надо бы с экономистами посоветоваться.
– Я уже советовался. Они говорят, что это сто процентов беспроигрышный вариант.
– Не уверен, но пусть едет, а там посмотрим. Кобыла с воза – бабе легче.
– Давай, я ему в помощь и под контроль отправлю своего спеца. Понимаешь, он почти засветился в этом Октябрьске, в связи с последними событиями.
– Отправь, тебе виднее, – Александр Николаевич уже не слушал.
От Шелепина Семичастных поехал на явочную квартиру, чтобы встретиться с Сергеем Афанасьевичем.
– Почему ты так подставился? Ты же профессионал в конце концов!
– Там разгоралась война на уничтожение, мне что? в стороне надо было остаться?
– Какое уничтожение? Ты о чем? Пьяная разборка – вот что это такое!
– Двадцать два человека с ножами и обдолбанные до усрачки для простых пьяных разборок в село не бегут, где, кроме безоружных крестьян, нет никого.
– И что с тобой после этого делать?
– Отправляйте в отставку.
– Какая отставка? На тебе секретов, как на собаке блох!
– Ну, не знаю, вы начальник – я дурак…
– Ты знаешь, что твой Игорек в Штаты собрался?
– Ну…
– Что ну? Знаешь? Вот и поезжай за ним и организуй его охрану. Мне очень интересно, что он с собой принесет, когда вернется. Креативный товарищ, знаешь ли.
– Так он на пять лет едет…
– Ты рядом с ним не светись…, удаленно, удаленно.
– Как прикажете! У меня все есть: и легенды, и паспорта, и деньги, но надо бы подкинуть, чтобы команду собрать.
– Финансирование и связь – через консульство.
– Понятно. Давайте наводки на него и – до связи.
– Пока.
Я стоял на трибуне и плакал. Рядом со мной стояли мои мама и папа, Нонна, Виктор Сергеевич, Иванов, Кутепов, Долгополов, Елена Петровна и Александр Сергеевич, Никитины, Ольга Владимировна, Петрович, Искандер – все улыбались, смеялись и тоже плакали. Перед нами колыхалось и хлопало в ладоши море людей. В нашем селе живет больше трех тысяч человек, и все они здесь; мне сказали, что приехали все десять "Школ", а это еще три тысячи человек, приехали делегации от всех восьмидесяти наших школ, треть института имени Герцена, Кингисеппские органы власти, которые реформированы нами под себя, едва ли не в полном составе, да и еще, наверное, кто-то…
Я хотел попрощаться со своими друзьями из Октябрьска перед отъездом, но, как оказалось, шила в мешке не утаишь, и собралось это море людей, которые почему-то считают меня причастным к тому, чем они сегодня живут. Это уже давно не так! Уже давно они все взяли в свои руки, и я не знаю, кто из них чем занимается. А они вот что делают!!! Как мне быть с этим?!!
"Виражи" играли "День Победы", все подпевали, постепенно сливаясь в один голос и крепчая, пока над Октябрьском не загремела эта великая песня, как майский гром.
– Спасибо вам! – я поклонился этим людям в пояс до земли. – Спасибо вам огромное!!! Что встали на уши вместе со мной…
