– Если нам удастся выполнить свои планы, а с вашей помощью это более, чем реально, то ВЫ покажете на практике преимущества социалистического хозяйствования. В Москве нет ни одного человека, который смог бы это повторить. За такое наказывают только повышением.
– Ну, ты загнул! – кинул Петр Сергеевич, пряча свою ухмылку, но глаза его были холодными и колючими.
– А спать когда будем? – сиротливо спросила Елена Петровна, и народ с пониманием заулыбался.
– А это зависит от Петра Сергеевича. Если он поможет присоединить к нам три соседних убыточных леспромхоза, если мы объединим школы и колхозы, а также администрацию сел, то спать будем по шесть-семь часов, а если не поможет, то по два-три.
Народ рассмеялся. Было видно, что вопросов нет и пора расходится.
– Мне бы хотелось с тобой поговорить, малец, – сказал Петр Сергеевич.
– А вот все уйдут, мы и поговорим.
– Говори, что ты хочешь? – навис надо мной младший Кутепов, когда все вышли, включая его брата.
– Погодите. Вы сядьте. Во-первых, вы понимаете, что все, что я сказал, не более, чем прожект?
– Что? Ты соврал?
– Да нет, – я пожал плечами и задумчиво продолжил, – все, что я сказал, возможно сделать с экономической, административной, хозяйственной, кадровой точки зрения. Тут я ничего не соврал. Но мы живем в условиях административно-планового социализма, а вот это уже серьезное препятствие. Знаете, почему на Невском не насилуют девушек?
– Почему?
– Боятся, что прохожие советами замучают. Так и с нашим проектом: каждый начальник захочет внести свою лепту и засветится, так сказать, на фоне. От вас потребуется серьезная кабинетная работа. Деньги я дам. Миллион-два, не больше.
Петр встал, отошел к окну и задымил. Молчал он долго. На виске у него пульсировала жилка. Только она выдавала, что он напряженно работает. Я решил прервать молчание.
– Вам надо посадить на денежную иглу двух-трех председателей объединений, Косыгина, парочку членов Политбюро, министра МВД и КГБ. Больше никому денег давать не надо. И сами не берите. Живите скромнее, чем сейчас. Можете меня предъявить, хотя мне и рановато выходить в свет. Но с Косыгиным я смогу поговорить лучше, чем вы.
– А чем, собственно, помочь?
– Сейчас я торгую под ваш договор купли-продажи. Могу ли я торговать по бартерному договору?
– Это как?
– Я финнам – лес, а они мне – технику по согласованным ценам. Еще я бы хотел поработать на задворках торговой делегации. Я бы хотел сам выбрать то, что буду покупать.
– Я провентилирую вопрос. Что еще?
– Мне надо иметь свою демонстрационную площадку где-нибудь в Финляндии или ФРГ. У меня мало времени, я хочу заключать договоры поставок сам, а потом проводить их через вашу контору.
– Последнее можно, без проблем. А тебе паспорт выдадут?
– Да, вроде бы, должны. Только общегражданский выдают с определенного возраста, а заграничный даже для детей.
– Ну, ладно, в общих чертах понятно. Завтра я уезжаю в Москву.
Сергей Иванович сидел за столом в своем кабинете и задумчиво держал в руках письмо. Было уже поздно, но он не спешил домой, хотелось тихо посидеть и подумать.
Стремительно приближается Новый Год, а вместе с ним неотвратимо накатываются новогодние мероприятия, от которых не увернуться, подобно разогнавшемуся экспрессу от внезапно возникшей на путях преграды. Только закончился аврал начала учебного года, за ним накатил праздник Октября, теперь вот бушуют предновогодние делишки: встречи с коллективами, подведение итогов, принятие встречных планов, праздничные концерты и всякое такое.
Эта ежегодно повторяемая текучка отнимает много сил и отвлекает от подготовки к старту реформы, которая начнется со следующего учебного года. А работы там – начать и кончить – не счесть. Не шутка ведь – перевести большинство школ с одиннадцати лет обучения на десять, поменяв при этом половину программы. Попытку предыдущей реформы ввести в школьную программу профессиональное обучение признали неудачной. Теперь предстоит все это выкорчевать назад. Эпоха Хрущева, вслед за политикой, заканчивается и в системе образования. В общем, работы много.
А с другой стороны, не выходил из головы тот парнишка из школы Нонны. В разгар текучки забывал ненадолго, но потом снова возобновлял бесконечный спор с ним. Он оказался прав: предыдущую реформу признали неудачной. Будем все переделывать. А вдруг опять все зря? Вдруг это бег на месте? Набор разрозненных планов, не ведущих никуда. Во всех директивах маячит эта гармоничная личность, но ни одного внятного практического предложения по ее воспитанию, так общие лозунги типа: "Даешь Личность!"
