В то время как некотрое количество белокъ тряслось по цокалищу, другое количество также белокъ, только других, тряслось в Керовке. Возле Понина, на дороге до Сушнячихи, работал паровой «бобр», вытаскивая брёвна из бурелома и сушняк, так что добыча дров происходила быстрее, чем влапную. Само собой, дожидаться прокладки рельс никто не стал, гнать начали сразу же, как только устаканилась работа черпака, а случилосиха это к середине осени. Теперь по гати на Керовку регулярно шли гружёные дровами телеги, а колесо вращалось круглые сутки, днём и ночью, уточняем.
Возле того хранилища, которое в своё время сделали испытатели, поставили ещё два, побольше, и отстояный и очищеный тар лили туда, потому как бочек не напасёшься. Старожилы, в составе трёх хвостов, окончательно бросили свой лапный черпак и сами разобрали его на стройматериал и дрова, потому как слышали своими ушами, что паровой работает куда как быстрее. Быстрее было цокнуто настолько мягко, что просто никак — если раньше за день тяжёлого труда получалось от силы пол-бочки, то теперь грызи только накидывали дров в топку и смотрели за процессом, а к вечеру наблюдали до десяти бочек продукта. Черпак мог сделать и больше, но тут уже упирался сам пруд, потому как не успевало натечь. Вслуху этого грызи перешли на вычерпывание только днём, а ночью вода отстаивалась — так оказалось эффективнее, да и сурковать не мешало.
— Вот такой песок, — цокнул Фрел, зачитав доклады, — Если учесть…
— Если учесть, что душит, — подсказала Рилла, показав по шее.
— И это тоже. Если учесть ещё разведку другой группы, которая прошла по вашим следам и уточнила наличие до десятка прудов такого же размера, как нулевой, — продолжил грызь, — То самое время разворачивать полное погрызище. Во весь рост!
— Во весь рост, во весь рост! — мелко затряс ушами Макузь.
— Да. А для этого в нулевую очередь нужно место для базы операций. Кто представляет себе, что такое «база операций»?
— Ну, да! — цокнула Рилла.
— Тогда извольте прочесать лес, — заключил Фрел.
Прочёсывание леса не могло нагрузить белокъ, да и вообще на этот раз дело было попроще, чем разведка топи. Как они всегда это и делали, грызи сперва сели за карты, прежде чем прочёсывать лес-то.
— Вот прослушайте ушами, — показала Рилла, — От Сушнячихи тропа идёт не только к шишморскому цокалищу, но и к посёлку Чихов. А оттуда лапой подать до реки и лемминговой дороги зимой.
— И?
— И, будет в него, — показала в пух белка, — Если то самое место окажется близко к этой тропе, дабы потом расширить оную до дороги, и кло.
— Чисто, — подумавши, согласился Макузь, — Тогда давайте пройдёмся вдоль этой самой тропы, цокнем вы с Руфом с одной стороны, а йа и Ситти с другой.
— А может, наоборот? — скатилась по смеху Ситрик.
— Да. А вот кстати цокнуть, — заметил Руфыс, — А где мы собирались ставить перегонку? Там, или ещё где?
— Скорее всего где ещё, — просветил Макузь, — Возле топи лес не особо продуктивен на дрова, хватило бы на топку платформ. Так что лучше, как мы прикидывали, вывозить тар туда, где много лишнего топлива, и перегонять там.
— То есть получается что? — задумалась Ситрик, — Тар за весь тёплый год придётся хранить на базе?
— Получается что да. Ну, бочка будет нехилая, спору нет.
— Бочка будет на редкость нехилая, — дальнослышно поправила Речка.
Пока же грызи собрались да и пошли, в очередной раз — то есть, пошли конечо не раз, а в лес, но тем не менее. Пароходы, наделанные сотнями штук из просмолённого клоха, пыхтели по всем рекам, так что добираться проблем не имелосиха, к тому же учгнездо выделяло единицы бобра для оплаты этой процедуры, и искать самим не требовалось. За два очень неспешных дня грызи добрались до Чихова и ослушали его: это был небольшой посёлок без особого уклона в какую-либо деятельность — имелись собственные огороды, небольшая грунтовая фабрика в запрудах у речки, ремесленные мастерские и всё такое. Досюдова проходила лемминговая дорога, и слышимо именно по ней вывозили излишек дров и угля с топливной базы для получения внешнего дохода.
Вокруг несильного возвышения, где находился посёлок, простирались несколько обширных полей и рощи лиственных деревьев навроде ивы, только больших — когда всё это цвело, от пыльцы и пуха грызи чихали, что и стало причиной наречения посёлка. Четверо пушей завалились в центральную избу, но там сидели только грызунята и вычёсывали овцу, а ответственные уши по посёлку ковырялись на огородах, собирая Урожай в Закрома — так и цокнули, Урожай в Закрома. Поскольку все знали, что без Урожая в Закромах будет довольно не в пух, отвлекать не стали, а цокали прямо через изгородь. По результатам цоканья через изгородь пуши составили мнение, что местные не будут против вкорячить куда-нибудь на отшиб перегонку для тара, потому как им требуется чем-то занимать лапы, а дрова слишком особым спросом не пользуются.
