— Моря жеж, — цокнул Лущик, — Ну, это очень большое озеро.
— Большое мягко цокнуто, — хмыкнула Пушира, — Такое, что не видно противоположного берега даже в самую светлую погоду и с холмов. Грызи, которые плавали вдаль, утверждают что там тысячи килошагов сплошной воды!
— А что тут удивительного? — пожала плечами Мариса, — Ведь есть же тысячи килошагов леса, мы их слышим лично, кло? Так почему бы не быть тысячам килошагов воды.
— Логичечно, — согласилась Пушира, — Но лес это привычно для грызо, а вода не очень. Тем более знаешь какие там волны, оягрызу и мать моя белочка!
— Постоянно? — удивился Макузь.
— Нет, только когда дует сильный ветер, — пояснил Лущик, — А когда ветер умеренный, он помогает плавать под парусами на лодках. И да…
Лущик мог долго, очень долго цокать про то, как под парусами и на лодках. Собственно большая часть возни в их цокалище крутилась вокруг этого, так что неудивительно. Осенью вернулись грызи, проведшие несколько лет в подробном расслушивании далёких южных островов, и по полученным данным начали готовиться к некоторым распилкам. В частности, экспедиция выяснила наличие и примерное количество акул в воде, а акула была первой в списке рыбой на вылов и употребление в пищу. Это было не только явно выгодно вслуху того, что хищная рыба не убегала, а сама набрасывалась, но и практиковалось вслуху чисто слышимой нехрурности вылова других рыб, которые не набрасываются. В любом случае, задача довезти в целости рыбное мясо на огромные расстояния не была лёгкой ни разу. Предполагалось использовать как следует теплоизолированный паклей трюм корабля как ледник, чтобы морозить продукт; рассчётов сделать было нельзя, но любая хозяйка знала, что в погребе лёд лежит себе в самое жаркое лето.
При этом давняя практика самовылова акул имела основной целью даже не добычу мяса — с кормом у грызей всё было более-менее ровно — а добычу плотной прочной шкуры, так называемого рыбьего меха. В частности, из рыбомешного клоха делали непромокаемые сапоги самого высокого сорта. Косяк заключался в том, что так сапогов много не получалось, хоть весь пух с хвоста выдерни — пока поймать акулу, пока обработать — только на один материал бухалось невгрызенное количество возни! В частности, это была задача для химиков, изобрести способы обработки клоха без использования дефицитных товаров, и Лущик с Пухой внимательно слушали, что получается по этому поводу.
— Кстати, Вспухина тут дала песку, — цокнула Мариса, — Они там допёрли, как из тара делать что-то вроде воска, и этой погрызенью пропитывать клох.
— И что получается? — уточнил Макузь.
— Получается восковый клох, — точно ответила белка, — Как они цокали, если толстый клох положить на землю, это будет как мульча.
Под мульчой она, как и всякая огородная грызунья, подразумевала воспрепядствование росту сорняков. Чаще всего грядку засыпали старым игольником и корой, чтобы она не заросла, а потом убирали и вскапывали.
— Да, рулоном-то оно пошибче пошло бы, — вспушился грызь, — Тар, цокаешь? Это болотная торфяная жижа?
— Ну да, похожа на такую погрызень, которую называют «нефть».
— Этой дряни пух много наковыряешь, — цокнул Макузь, — Чтобы столько клоха фигачить.
— Надо разбрыльнуть, — пожала плечами Мариса.
Они и разбрыливали. По результатам первых двадцати перегонок продукта начало вырисовываться новое и интересное: сверху в ёмкости для охлаждённой жижицы стала скапливаться прозрачная жёлтоватая жидкость — это было слыхать через стекло, специально вкоряченное в бок железной посудины. Грызи почесали уши, намереваясь понять, что это вообще такое, и продолжили трясти. Когда ерунды в бачке стало вполне достаточно, провели подсчёт и выяснили, что происходит какое-то преобразование вещества…
— Это вы с чего взяли? — осведомилась Пушира, хрумая клубнем топа.
— А вот, слухани, — показал на нацарапанное на доске Макузь, — Общее количество полученного практически равно количеству исходного, исключая потери. Поскольку вещество ниоткуда не появляется, то.
— А что это такое?
— В душе не грызём, — уверенно ответил грызь, — Но затем собственно и.
Далее грызи собрали научный совет в составе четырёх морд — благо, для этого стоило только цокнуть — и составили программу дальнейших действий. Она была, но не особенно подробная, так как в основном рассчёт был на то, что в результате опыта подтвердится отсутствие в дёгте чего-либо кроме дёгтя — ан нет. Макузь немедленно задался вопросами про плотность полученной жидкости, её испаряемость, растворимость и так далеко далее; приспособления для того, что провести замеры, на месте имелись, так что оставалось их сделать.
— А напушища вот это, плотность, жажкость? — уточнил Лущик.
— Ну, в нулевых это стандартная процедура, — цокнул Макузь, — А поскольку она стандартная, то если результаты замеров совпадут с уже известным веществом, значит скорее всего это оно и есть.
— Понятно, — кивнула Мариса, — Вот в пушнину же, неведомая жижица из обычного дёгтя!
— Это она пока для нас неведомая, а может очень даже и.
— Всё равно заставляет разбрыливать, — вспушилась белочка.
