— Ну это уж уши на отрыв даю, что не престанет, — хмыкнул Макузь, — Это затем, чтобы замерить, насколько понижается уровень и с какой скоростью идёт восстановление оного. А исходя из этого можно будет цокнуть об общем количестве тара в болоте.
— Ну, допустим ради науки мы могли бы упереться, — цокнул Выдрыш, мотнув хвостом, — Но куда деть выбраный тар, у нас тут две бочки под него, и то одна негодная.
— Ну в нулевых, с вами упрусь ещё йа, и частично она, — показал на Ситрик Макузь, — Ради науки. Так что бочки мы уж как-нибудь достанем. Цокнем, штук десять…
— Посиди на хвостеее, — отмахнулась Ситрик, — Где ты собрался взять десять бочек?
— И то правда? — уставился Курдюк.
— Не вслух будет цокнуто, учгнездо передало нам прилично единиц Добра, ради эт-самого.
— Да мы не про это, а про бочки! Зимой Рилла с компанией последние стырили с Сушнячихи, а в цокалище тоже пуха с два кто тебе их приготовил. Ну пара может найдётся, но не более того, — пояснила Ситрик, — Йа ходила по складу, у них там стоит одна бочка, новая, и всё.
— Ах да, — почесал ухи Макузь, — Действительно… Ну тогда надо сделать самим резервуар для тара.
— Это уже мыслимо, — согласился Курдюк.
— Во-во. Тогда давайте таким образом вытрясем этот песок… Делаем посуду бочек на десять, приводим черпак в полную годность и начинаем гнать круглосуточную добычу… вы же её ни-ни?
— Похожи на умалишённых?
— Не очень. Так вот, гоним добычу и слушаем, как оно. Потом помогаем вам вынести жижицу в Понино. Кло?
— По лапам! — предуцокнула Тирита, — За язык тебя не тянули.
— Ситти, ты не против такого плана тряски? — повернул уши на грызуниху Макузь.
— В целом только за, — цокнула та, — Только уточню, что мне ещё бы сделать кой-чего помимо.
— Вне вопросов, отдуваться буду йа, — заверил Макузь, — И да, кто умеет делать большие посуды?
Большие посуды умел делать всё тот же Курдюк, но это только пол-дела, предстояло найти материала. Сначала грызи ещё раз прочесали весь остров — то есть вообще весь! — и нашли ещё три упавших дерева и одно сухое, но большая часть этого годилась только на дрова. Пришлосище вспушаться и тащиться и обратно в Лес, к Понино. Гать была всё та же — там где плотная трава создавала подобие земли, лежали две жерди, по которым и следовало идти; наступание мимо вызвало провал как минимум по колено, а как максимум — с ушами. Там где путь упирался в глубокую воду, были уложены брёвна со стёсанным верхом, также двое паралельно, опиравшиеся о кочки или о столбы, вогнанные в трясину вертикально. Следовало приноровиться, чтобы постоянно не падать с такой дороги, так что первые дни Ситрик и Макузь ходили медленно и осторожно.
— Да, такими темпами по две ходки за день мы опушнеем, — цокнула Ситрик, — Одну еле успеваем.
— Не упирайся, бельчон, — цокнул Макузь, — Всё успеем.
Бельчон и не упиралась, но тем не менее таскала жерди и нетяжёлые чурбаки вместе с прочими грызями. Хотя и времени на это оставалось у неё не так много, потому как грызунихе полезнее для дела готовить корм, пока тягловые особи тягают. Особи же притащили на остров к Керовке десятка три отёсаных брёвнышек, из коих Курдюк принялся подгонять плотным образом подобие сруба, только с дном, так чтобы тар не вытекал. Макузю досталосиха достаточно потаскать брёвна по гати, положив их поперёк себя на плечи, так что к вечеру грызь цокнул бы, что хватит. Ситрик же достала из сумок надыбанное в Шишморе — клещегонку, в частности, и не забыла, чтобы все пуши вымазались этой ерундой, воизбежание. Это было кстати, потому как в такой сезон как раз наблюдался лютый пик деятельности клещей, и в иных местах от них просто спасу не было. Выбирать же мелкое насекомое из пуха — вообще не в пух, особенно когда приходится делать это по разу в два цока.
Когда солнце закатывалось со смеху за верхушки ёлок, стоявших по краю острова, грызи уже обычно имели внутри себя корм и чай, так что предавались тихим перецокам. Как ни цокни, а им было что поведать друг другу, потому как много лет они даже не знались — и сейчас это вызывало у обоих удивление. Макузю казалосиха, что Ситрик была в поле слуха всегда, хотя память цокала об обратном — не так уж давно на первомае он услышал её первый раз, случайно. Ситрик же припоминала, что тогда тоже слегка запомнила белкача, хотя для этого не было никаких особых причин — так что получалось, что возможно это случайно — не очень и случайно. Впрочем, ломать голову необходимости не было — она есть, если событие мимо пуха, а тут оно попадало по центру оного.
