Анечка кивнула в ответ, озадаченная. Она оглянулась на оставшийся внизу дверной проем, где шипел ливень. Вернуться, уйти? Сказать, что назначена встреча? Нет. Почему нет? Мне она, наверное, нравится. Открытая и общительная. Не к маньяку же она меня заманивает. Да ну, дичь какая. Анечка поднялась вслед за новой знакомой на второй этаж.
Те же колонны, те же распахнутые двери. Серый процеженный свет. Барабанит дождь. С потолка капает, на гнутом линолеуме лужицы, нужно смотреть под ноги. Кое-где плесень на потолке, хотя неприятного запаха нет, есть только приятный. Сандал? Ароматические палочки горят где-то. Или свечки из Икеи, никак не разберу. Белые металлические кровати вдоль стен, разобранные и целые. Жестяные белые умывальники, в них громоздятся пыльные стеклянные бутылки от чего-то медицинского.
– Лидокаин, – бросила девушка, поймав ее взгляд. – Не спрашивай, но тут этих бутылок миллионы просто, и все одинаковые. Все мойки засраны. Бутылки, конечно, пустые. Даже жаль. Пошли, нам вон туда.
Она ткнула пальцем в закрытую двустворчатую дверь. За ней оказалась небольшая комната, стены густо расписаны яркими сочными красками, животные, деревья, полосы радуги, искаженные лица с зубами в зрачках, лиловые осьминоги, какие-то пернатые змеи, южноамериканские индейцы цепочками, негроидные идолы с растянутыми мочками ушей. Пол устлан ковриками, в углу даже надувной матрас. Какие-то книги, немного, впрочем, сумки, несколько дешевых подушек. На матрасе сидит пухлая брюнетка с каре, на ней просторная клетчатая мужская рубашка.
– О, новенькая, – улыбается она. – Проходи, садись.
На матрасе расчистили от листочков и книг достаточно места, Анечка скромно присела на самый край. Девушка с фиолетовыми волосами плюхнулась на подушки напротив и закурила, затем плавно улеглась на пол и принялась рассматривать свою руку с сигаретой, время от времени стряхивая пепел на разобранный кальян, раскинувший хобот среди струящих клейкий дым ароматических палочек.
– Классно тут у вас. Меня Аня зовут, – Анечка повернулась к брюнетке, теперь ее вела не вежливость или робость, а подлинная симпатия.
Та снисходительно улыбнулась:
– Не нужно имен. Это долго объяснять. Не обижайся только. Мы по утрам усталые, а это долго объяснять. Попозже, ладно?
Анечка пожала плечами и вынула телефон. Бесполезно, умер. На часах три тридцать. Ничего себе у них утро. Прислушалась. Как льет, ну что ты будешь делать.
– Ты тут родилась? – спросила брюнетка.
– Она не помнит, приколись, – пробормотала девушка с фиолетовыми волосами. – Здесь, по крайней мере, не рождалась еще.
Эти слова не понравились Анечке – она не любила, когда в ее присутствии говорили загадками. Брюнетка почувствовала это и поспешила исправить:
– Так, ну раз уж ты пришла, то давай я тебя еще кое с кем познакомлю. Пойдем.
Анечка пожала плечами и поднялась с матраса. Они дошли до конца коридора, там в одной из светлых пустых комнат сосредоточенно писал что-то на стене невысокий парень с русой бородкой. Его длинные волосы были перехвачены кожаным ремешком.
– У нас новенькая, – сообщила брюнетка.
Парень бросил сосредоточенный взгляд на Анечку и буркнул:
– Привет, новенькая.
– Привет, – ответила Анечка, хотя тот уже не смотрел в его сторону, он был полностью поглощен работой.
– Как тут у тебя процесс создания смысла, норм выходит? – брюнетка неожиданно взяла Анечку за руку и провела ее в противоположный конец комнаты. – Здесь лучше смотреть, большое видится на расстоянии.
На стене изящным стильным почерком было выведено следующее: «Понимаете ли вы, милостивый государь, что значит, когда уже некуда больше идти? Ибо надо, чтобы всякому человеку хоть куда-нибудь можно было пойти…». Парень аккуратно подправлял черточки над «й».
– Глубокая мысль, – выдавила Анечка. – А зачем это?
– О-о-о, нет, это уже без меня, – замахала руками брюнетка. – Поговорите, возвращайся к нам, у нас как-то проще все.
Парень обернулся и укоризненно посмотрел на нее, идущую к двери:
– Это из Достоевского, – обратился он к Анечке. – Мармеладов, маленький раздавленный человек, говорил это Раскольникову. Ты читала в школе Достоевского?
Анечка кивнула.
– Ну и вот, цитаты великих. Это место, – он обвел рукой комнату. – Единственное, куда мы можем приходить безусловно и когда угодно. Знаешь, ты появляешься на свет, взрослеешь, смотришь по сторонам и, такая, не-ет, это не по мне. Я на такое не подписывалась. И рождаешься заново. Здесь. Родильный дом, понимаешь? Ты тут родилась?
– Да вы сговорились, что ли? – парень чем-то нравился Анечке, но в то же время раздражал ее. – Почему ты уже третий здесь, кто меня об этом спрашивает? И имени своего тоже не скажешь?
– Не скажу. Просто это неважно.
Анечка рассердилась.
– Так, все. Извини, но мне пора.
Ну и ну. Больные какие-то. Анечка быстро вышла из комнаты, парень рассеянно посмотрел ей вслед, пожал плечами и вернулся к своей надписи. В коридоре на нее набросилась девушка с фиолетовыми волосами. Веселая, живая, с горящими румянцем щеками, она быстро говорила, не пуская Анечку к лестнице:
