Украдкой выпитый цитрамон понемногу действовал, Сережа сидел на стуле прямо, с любезным видом готового ко всему переводчика, но мысли его бродили далеко. Хорошо там, где нас нет. Они приезжают сюда, думал он, как раз оттуда, из волшебной страны зеленых холмов и яблочных туманов, жители изумрудного острова в оправе морей. У этой пары фамилия Бэннон, а до них были О’Ши – вот уж точно говорящая фамилия, пробы ставить негде. Малый народец. Все, до единого, невысокие, коренастые, уютные, осенью и зимой в кардиганах с деревянными пуговицами. А порой бывают семьи с западного побережья, там нет уже ничего, конец известного нам мира, там только океан, и можно сесть на лодку и отправиться на запад, и попасть в земли бессмертных, и остаться там навсегда. Эти западные ирландцы свободно говорят по-гэльски, странный язык, словно камыш шелестит, или какая-то лесная птица. Свиристели. В ирландских народных сказках феи крадут детей из колыбелей, и горе безутешной матери, у которой неблагие отняли родную кровь. Феи не вредят похищенным младенцам, они уносят их в холмы, за непроницаемую для простецов завесу и там растят и воспитывают, обращая в себе подобных. Учат резать руны по красному клену, собирать ночные цветы на тайных полянах, петь о древних племенах и славных битвах и не бояться ничего, кроме холодного железа – творения рук людских.
– Пусть они проставят дату, ниже подпись и имя разборчиво, – велела Ольга Викторовна. – Сергей, переведите.
Освободившись от наваждения, Сережа торопливо заговорил по-английски. Брайан и Мэри слушали, и зеленое море отражалось в их внимательных глазах под одноразовыми контактными линзами.
Наконец, все было улажено. На улице Лидия Борисовна обратилась к ирландцам:
– Ай визит ю ивнинг. Хэв э найс тайм, окей?
Бэнноны поулыбались в ответ, прощаясь с ней, затем устроились на заднем сидении, можно ехать. Коля вопросительно посмотрел на Сережу:
– Ну что, командуй, Серега, куда едем?
– Начнем с Крестовоздвиженского собора.
– Это где такой? – сдвинул брови водитель.
– Церковь на Тарской, знаете?
– А, ну так бы сразу и сказал. По Орджоникидзе поедем, на Герцена только в пробках стоять.
Миновав несколько перекрестков, свернули на тенистую улицу Рабиновича, справа и слева среди раскидистых деревьев виднелась вросшие в землю бревенчатые домики частного сектора.
– Как здесь мило, – заметила Мэри. – Пять минут назад мы были в центре города, а теперь словно на ферме.
– А почему тут не построят современное жилье? – поинтересовался Брайан.
– Ну видите ли, – стыдясь, отвечал Сережа. – Все эти дома – памятники архитектуры, охраняются законом.
– Окей, но почему они в таком плохом состоянии? Неужели ваш мэр не понимает, что с таким отношением к памятникам в центре города его никогда не переизберут?
– Думаю, понимает, – пожал плечами Сережа.
Слева частные дома сменились монументальным трехметровым забором из декоративного кирпича с коваными копьями и листьями. Дорога была в неважном состоянии, Коля ехал аккуратно и медленно, а забор все тянулся и тянулся, ирландцы наблюдали с интересом.
– Это церковная ограда, верно? – поинтересовалась Мэри.
– Н-нет, не совсем. Это… В общем, насколько я знаю, это церковная школа или семинария, а еще там, вроде бы, резиденция епископа, – он забыл, как будет «митрополит» по-английски.
Брайан молча покачал головой.
– О, повезло, – подал голос Коля. – Парковочку вот хорошую организовали.
На обочине дороги, неподалеку от массивных ворот из листовой стали с теми же коваными копьями, чернел свежим асфальтом пятачок на пять автомобилей со свежей белой разметкой. Никаких знаков, впрочем, поблизости не было. Четыре места из пяти пустовали, а подле ворот грелся на солнце вместительный черный ниссан. Рядом курил молодой человек в джинсах и рубашке поло. Темные очки, редкая бородка, длинные волосы собраны в хвост. Увидев, что Коля заезжает на парковку, он бросил окурок на землю, придавил его носком мокасина и решительно направился к тойоте.
– Але, дед, давай выезжай отсюда.
– Чего? – добродушно отозвался Коля, опуская стекло со своей стороны. – Почему?
– Это частная парковка, понял? Тут люди паркуются, – молодой человек как-то особенно выделил голосом слово «люди».
– Да тут и знака нет, – Коля не настаивал и не оправдывался, он даже двигатель не заглушил. – Я думал, это для всех.
– Ты глухой, что ли? Вали отсюда.
– Ладно-ладно, – пряча глаза, Коля начал разворачиваться.
– Что такое? – спросил Брайан.
– Оказалось, это частная парковка. Только для сотрудников… – Сережа помедлил, придумывая. – Сотрудников администрации школы.
– В таком случае тут должен быть специальный знак, – настаивал Брайан.
– Вот этот молодой джентльмен и объяснил нам, что знак похитили хулиганы. Детишки шалят.
Брайан посмотрел на Сережу так, что тому стало не по себе, и пробормотал что-то по-гэльски. Мэри укоризненно посмотрела на мужа.
Припарковались с другой стороны улицы. Следуя за Сережей, Бэнноны пересекли широкий церковный двор, поднялись по ступеням крыльца. Вход им преградила крошечная старушка со шваброй в руках.
