– Ага, «охрана»! Так охранял бы шефа, а не зависал по барам. И вообще, Оливьер, нам плевать на вашего Барона, мы его не выбирали. Убит Гемоглобин, а это уже наш парень, и за своих с любого спросим.
– Базаришь много, Чалый, и базаришь не по делу. Смотри, вместо Барона рулить стабом меня теперь поставят…
– Да нет, Оливьер, это ты рамсы попутал. Тебя торговцы только предложить могут, а вот мы можем и не утвердить кандидатуру. Тогда они другого нам предложат… Так что фильтруй базар и думай о последствиях. Тем более что Перс с Фазой тут ни при чем. Мы все обыскали, и ребят проверил Гудвин.
– Ментат у нас свой есть…
– Да я не понял, ты что, не доверяешь Гудвину? Смотри, это серьезная предъява, и отвечать потом придется. И котят этих я тебе не дам на растерзание, понял? Они и так по мордам получили ни за что, а у них в нашем стабе инклюзив оплачен.
Но отвечать Оливьер не желал. Он спрятал пистолет, развернулся, и вся их компания молча пошла прочь, а Чалый картинно рубанул левой рукой по сгибу правой и отвесил вслед уходящим красноречивый жест. Толпа «парней» одобрительно заржала, а спина Оливьера вздрогнула, как от укуса насекомого.
Собирали Фазу с Персом всем сталкерским сообществом. Сначала привели Лейлу, и та залечила своими волшебными руками полученные травмы, потом сунули бутылку с неприятной жидкостью. Там был растворенный в уксусе горох, который им предстояло ежедневно принимать для развития способностей. Бутылку засунули в рюкзак Перса, тщательно проинструктировали о дозировке и рассказали, как целебную гадость готовить самостоятельно.
Максу подарили нормальный анатомический рюкзак и объяснили наконец, кто такие муры. Мурами сталкеры называли конченых подонков, которые снюхались с внешниками и на них работают. А внешники… Это враг сильный и могущественный, гораздо хитрей и опасней зараженных. Они научились попадать в Улей с внешних миров и умеют возвращаться. В первую очередь их здесь интересуют иммунные, а вернее, части их тел и кровь. Внешники боятся заразиться сами и не снимают противогазов, а самые осторожные появляются исключительно в скафандрах. В таком виде разгуливать по Улью сложно – их узнают сразу, поэтому всю черную работу они стараются взвалить на муров. И если Фаза с Персом заметят в небе самолет, вертолет или беспилотный дрон, то это скорее всего внешники.
Чалый лично проводил их за пределы стаба и на прощание напутствовал:
– Смотри, Фаза, у тебя такой дар, которым очень интересуются торговцы. А торговцы работают по заказам, и не обязательно, что клиенты – люди хорошие и добра желают. Поменьше доверяй незнакомцам и по сторонам посматривай внимательно…
Но погруженный в свои мысли Фаза его слушал рассеянно. До него, кажется, дошло, что именно увидел в КамАЗах караванщиков Питон и почему его убили.
Родной подвал встретил ребят приветливой Маруськой, слегка поддатым Лошадью и новым генератором, который их старший товарищ умудрился в одиночку затащить через узкую дыру в полу. Сейчас агрегат тихо тарахтел, и довольный Лошадь подключал третью по счету лампочку. Известие о смерти Гемоглобина он встретил достойно, только молча налил и опрокинул стопку водки. Но когда Фаза рассказал о попытке Оливьера их арестовать, не выдержал и грохнул по столу кулаком:
– Да муры они, и Гемоглобин ошибся! Я не гадал, когда Барону все в лицо высказывал, я был почти уверен. Эх, жаль, доказать ничего тогда не мог, а то всю сталкерню поднял бы на дыбы, весь стаб! А так… Только приключений лишних выхватил себе на задницу. Я когда в лица торгашей смотрел, сразу понял, что надо сваливать. После таких предъяв человека в живых не оставляют, а руки у них ох какие длинные! Мне бы затаиться, дураку…
– Гемоглобин все знал и затаился. Это сильно помогло? – резонно возразил Фаза. – Правильно ты, Лошадь, сделал, что сбежал и спрятался. А еще Гемоглобин Питона вспоминал, что тот в фуру к караванщикам нос сунул и что-то там увидел…
– А вот что Питон мог там вообще увидеть? Ты скажи мне, Фаза, что сраный мур может засунуть в свою сраную фуру? Молчишь? Не знаешь? Или сказать язык не поворачивается? Там люди, парень, понимаешь, лю-уди! Или с кляпами во рту и связанные, или наркотой обколотые и, как бревна, в штабель сложенные. И именно живые люди, а не части тел. Запчасти везут рефрижераторами под видом мороженого мяса.
Их интересную беседу прервал своей активностью таджик. Он достал из рюкзаков две мины и крутил в руках взрыватели, соображая, как они туда вставляются. Лошадь как заметил, подскочил на месте и отобрал у Перса опасные игрушки.
– Скажи мне, Лошадь, мы на элитника идем, я верно понял?
– Все верно, на него, родимого. Вы мне помогать не передумали? – обеспокоенно спросил сталкер, любовно заворачивая мины в плотную бумагу.
– Да нет, не передумали. Перс, вон, хоть сейчас готов, – Фаза кивнул в сторону таджика, который снова раскидывал на части свой любимый пулемет. – Меня другое удивляет. Скажи, после всего того, что произошло, ты по-прежнему желаешь рассчитаться с долгом? И рассчитаться с мурами, которых ненавидишь?
