Бывший зам Чикаева по инженерно-авиационной службе, главный инженер Базы товарищ Винокур, снятый вместе с Лицевым за «три шестерки», еще не так давно придумывал все новые и новые бумаги, названные кем-то в шутку «историческими документами». Это были постановления о порядке расходования запчастей, крепежа, контровочной проволоки, горюче-смазочных материалов, меры по повышению трудовой дисциплины, а также по борьбе с пьянством. Документы эти начинались с пространных и занудливых изложений успехов Базы за истекший период и заканчивались туманными намеками на наличие имеющих место отдельных недостатков. Сами по себе меры по пресечению недостатков бывали настолько недейственными, настолько уклончивыми и настолько никого ни к чему не обязывающими, что о них вряд ли стоит и говорить.
Постановления Винокура должны были, по его мнению, отражать успехи «вверенной» ему службы, а заодно и являться вещественными доказательствами его бурной деятельности, направленной на искоренение имеющихся недостатков. Вообще, можно сказать, он не столько работал, сколько придумывал вещественные доказательства проделанной работы. Как будто готовился к крупному разговору с какими-то карающими органами.
Вряд ли Чикаев не понимал цену этой бурной «деятельности». Более того, Чикаев считал деятельность Винокура едва ли не вредной, но не знал, как с ним бороться. Заняв свой пост, он объявил борьбу общим, ни к чему не обязывающим словам и «вещественным доказательствам». Его собственный стиль, нарочито простой и краткий, кем-то в шутку названный «задушевным», стал помаленьку перениматься подчиненными. Он никогда и никого не ругал «неконкретно», в отличие от своих предшественников. Впрочем, тем для «конкретности» попросту не хватало специальных знаний. А каково человеку, если его обвиняют не за содеянное, а за что-то другое, тем более если он может легко защититься! Какая обида, какое благородное негодование охватывает тут нас! И это совсем неважно, что настоящая наша вина, может, во сто крат больше предполагаемой высшим начальником.
Как же ругался Чикаев? Вначале он посылал в интересующую его службу нормировщика, и тот составлял карточку. Предположим, в производственно-диспетчерском отделе не хотят вести сводный график состояния самолето-моторного парка, выдумывая «объективные» причины. Предыдущий начальник устроил бы шум и вызвал «благородное негодование» в массах и дружный отпор.
Чикаев шел по коридору, остановился у ПДО, поглядел карточку, составленную нормировщиком, набрал нужный для открывания двери набор цифр — замок щелкнул, дверь раскрылась. Начальник ПДО обернулся и ответил на поклон Чикаева, словно отражение в зеркале. Впрочем, он даже чем-то походил на шефа: такой же рослый и дородный. Диспетчеры тут же зашелестели листками самолетных формуляров, кто-то уставился в график отхода самолето-моторного парка на регламенты и в капитальный ремонт, загудели счетные машины, подсчитывая налет часов и наработку агрегатов, закрутились диски телефонов.
Чикаев подошел к стенду, на котором должно быть графику, — стенд сиял первозданной чистотой. Чикаев вопросительно поглядел на начальника ПДО — тот сначала ответил твердым взглядом оскорбленной добродетели, потом вдруг улыбнулся. Чикаев заметил в этой улыбке — так ему показалось — нечто похожее на недоумение и даже на ехидство: «Чего, мол, кусаешься? Завтра-послезавтра понизят, и пойдешь в техотдел перекладывать бумажки с одного стола на другой».
Чикаев снова уставился на стенд, пытаясь успокоиться и лишний раз убедиться в том, что работа не сделана. Потом заговорил нарочито тихим голосом.
— Прошу минуту внимания.
Все подняли головы и нахмурились: ходят, мол, тут всякие, от работы отрывают!
— Вы сказали, что не можете вести этот график, — продолжал он бесцветным голосом, — так как зашиваетесь, и требовали отдельного человека. А теперь я расскажу, как вы работаете.
В глазах присутствующих и особенно тех, кто должен был вести этот график, недовольство сменилось любопытством и беспокойством.
— Возьмем вчерашний день. С девяти до пятнадцати вы получили только два сообщения из цехов. Первое — о необходимости замены воздушного винта по забоинам на передней кромке, второе…
Начальник ПДО заволновался.
— Я помню, — сказал он.
— Ответьте мне, сколько на это потребовалось времени? Будем считать — по пятнадцать минут. Дальше вы… и т. д.
Таким образом, — закончил он, — вы, говоря, что «зашиваетесь», были не совсем точны. Вы, извините, совсем не «зашивались». Вопрос: нужен ли вам человек для ведения графика?
Потом Чикаев приблизился к начальнику ПДО. В глазах того застыла гримаса маленького мальчика, который столкнулся с большим мальчиком и не знает, что его ждет: или плевок в ухо «для смеху», или снисходительное покровительство.
Чикаев взял своего визави под руку и стал прохаживаться по свободному пространству отдела.
