Поскольку коллективные представления, и в частности социальные типы, обычно определяются парой противоположных терминов, амбивалентность кажется органически присущей и Вечной Женственности. Святая мать дополняется жестокой мачехой, ангелоподобная девушка — развратной девкой: а потому говорят, что Мать — это Жизнь и что Мать — это Смерть, что всякая девственница — это чистый дух или плоть, предназначенная дьяволу.
Разумеется, выбор между двумя противоположными началами единого целого обществу и его членам диктует не действительность; в каждую эпоху, в каждом отдельном случае общество и человек решают этот вопрос в соответствии со своими потребностями. Очень часто они проецируют на общепринятый миф установления и ценности, к которым сами привязаны. Так, патернализм, настаивающий, что место женщины у домашнего очага, определяет ее как чувство, внутренний мир, имманентность; на самом деле любой человек — одновременно и имманентность и трансцендентность; когда же ему не предлагается никакой цели
или преграждается путь к ее достижению, когда ему не дают воспользоваться плодами его победы, трансцендентность его невольно обращается в прошлое, то есть опять–таки впадает в имманентность; таков удел женщины при патриархате; но это ни в коем случае не ее предназначение, как рабство не есть предназначение раба, У Огюста Конта ясно видно, как развивается эта мифология. Отождествить Женщину с Альтруизмом значит гарантировать мужчине абсолютное право на ее самоотверженность и категорически указать женщине, как ей надлежит жить.
Не следует путать миф с раскрытием значения; значение имманентно объекту; оно открывается сознанию в живом опыте, тогда как миф — это трансцендентная Идея, которая непостижима для сознания. Когда Мишель Лерис в «Поре зрелости» рассказывает, как ему привиделись женские органы, он предоставляет нам значения, но не создает никакого мифа. Восхищение женским телом, отвращение к менструальной крови — это реакции на конкретную реальность. Ничего мифологического нет в опыте, обнаруживающем повышенную чувственность женской плоти, и попытка объяснить это через сравнение с цветами или камешками также не имеет ничего общего с мифом. Но сказать, что Женщина — это Плоть, что Плоть — это Ночь и Смерть или великолепие Космоса, — значит покинуть земную правду и вознестись к пустым небесам. Ведь мужчина для женщины — тоже плоть, а сама она не просто плотский объект; и плоть обретает для каждого и в каждом конкретном опыте особые значения. Точно так же совершенно справедливо, что женщина — как и мужчина — уходит корнями в природу; она сильнее, чем мужчина, подчинена роду, ее животная сущность более наглядна; но в ней, как и в нем, данность подчинена существованию, женщина тоже принадлежит к царству человеческому. Отождествлять ее с Природой — это
просто предвзятый взгляд.
Мало найдется мифов, которые были бы настолько выгодны главенствующей касте: он оправдывает все привилегии этой касты и даже дает право ими злоупотреблять. Мужчинам не надо заботиться о том, чтобы облегчить страдания и тяготы, уготованные женщинам физиологией, поскольку так «угодно Природе»; под этим предлогом они делают существование женщины еще более жалким, например не признавая за ней никакого права на сексуальное удовольствие или заставляя ее работать, как вьючное животное 1.
Из всех этих мифов глубже всех запал в мужские сердца миф о женской «тайне». У него множество преимуществ. Прежде
1Ср. Бальзак. Физиология брака: «Вовсе не беспокойтесь из–за ее шепота, криков, болей;
