требуют больше из–за их превосходства. Чтобы ободрить его на трудном пути, ему постоянно внушают мысль о его мужском достоинстве. Это абстрактное понятие принимает для него вполне конкретную форму и воплощается в пенисе. Чувство гордости к своему маленькому мягкому свисающему половому члену возникает у него не само по себе, он проникается им благодаря поведению окружающих его людей. По древней традиции, матери и кормилицы уподобляют мужской половой член мужественности. То ли из благодарной любви или из смирения они испытывают его очарование, то ли его беспомощное младенческое состояние внушает им чувство превосходства, но они обращаются с половым членом ребенка с каким–то особенным снисхождением. Рабле рассказывает нам об играх и словечках кормилиц Гаргантюа 1; известны также игры и остроты кормилиц Людовика XIII. И более стыдливые женщины дают половому члену маленького мальчика дружеские прозвища, говорят о нем с ребенком как о маленьком человечке, который как бы одновременно является и самим ребенком и кем–то другим. Как говорится в уже приводившемся высказывании, они представляют его в качестве «alter ego, но обычно более хитрого, умного и ловкого, чем его обладатель» 2. С точки зрения анатомии пенис очень подходит для выполнения этой роли: расположенный на поверхности тела, он похож на маленькую, данную от природы игрушку, на что–то вроде куколки, Так, расхваливая двойника ребенка, придают вес и ему самому. Один отец рассказывал мне, что его сын в трехлетнем возрасте еще мочился сидя. Этот ребенок, живший в окружении сестер и кузин, был робок и грустен. Однажды отец отвел его в уборную и сказал: «Сейчас я тебе покажу, как это делают мужчины». С этого момента мальчик был очень горд, что он умеет мочиться стоя, и начал презирать девочек за то, что «они писают через дырочку». Истинная причина его презрения заключалась не в том, что у девочек не было какого–то органа, а в том, что его, а не их выделил и научил мочиться отец. Таким образом, пенис вовсе не воспринимается как прирожденная привилегия, якобы приносящая мальчику чувство превосходства, напротив, его возвышение представляет собой нечто вроде компенсации — придуманной взрослыми и с восторгом принимаемой ребенком — за суровые пережива-
1«…И стал уже задавать работу своему гульфику. А няньки ежедневно украшали его гульфик пышными кистями и развлекались тем, что мяли его в руках, точно пластырь, свернутый в трубочку; когда же у гульфика ушки становились на макушке, няньки покатывались со смеху — видно было, что эта игра доставляла им немалое удовольствие.
Одна из них называла его втулочкой, другая — булавочкой, третья — коралловой веточкой, четвертая — пробочкой, пятая — затычечкой, коловоротиком, сверлышком, буравчиком, подвесочком, резвунчиком–попрыгунчиком, стоячком, красненькой колбаской, яичком–невеличком…» и т. д.
ния, связанные с последним отрывом от матери. Так ему помогают пережить сожаление о том, что он уже вышел из младенческого возраста, и о том, что он не девочка. Позднее он станет связывать со своим половым членом свое превосходство и гордую независимость 1.
Для девочек все обстоит иначе, Матери и кормилицы не испытывают к их половым органам ни уважения, ни нежности, не привлекают внимание к этим потайным частям тела, которые видны лишь частично и которые невозможно взять в руки. В каком–то смысле у девочек нет половых органов. Однако девочка не чувствует себя лишенной чего–либо, она, конечно, ощущает свое тело как единое целое. В то же время ее положение в мире сильно отличается от положения мальчика. В связи с этим целый ряд факторов может превратить в ее глазах это отличие в неполноценность.
