Вот удручающая дилемма, над которой бьется вступающая в жизнь женщина. Уже распростившись с детской независимостью, но еще не дойдя до подчиненного положения женщины, она переходит от желания к отвращению, от надежды к страху, отталкивает то, что только что призывала. Именно этими колебаниями можно объяснить состояние девушки на исходе переходного возраста. В зависимости от отношения в своему будущему, сформировавшемуся еще в детстве, девушка по–разному реагирует на свое внутреннее состояние, «Маленькая женщина», юная матрона может легко примириться с происходящими в ней изменениями. Однако иногда детское положение «маленькой мамы» прививает ей вкус к власти, и она восстает против мужского ига. Она готова стать основоположницей матриархата, а вовсе не эротической игрушкой или служанкой мужчины. Так часто случается со старшими девочками в семье, которым с раннего детства поручают важные дела. «Девчонка–сорванец», обнаруживая свою женственность, нередко испытывает горькое разочарование, которое может быть чревато гомосексуальностью, Между тем в независимости и силе она нуждается лишь для самоутверждения в мире. Поэтому вполне возможно, что ей не захочется отказываться от той власти, которую дает женственность, от материнства и вообще от значительной части своей жизни. Как правило, после небольшого сопротивления девушка смиряется со своей женственностью. Ведь ей уже давно знакомо очарование пассивности, она испытывала его в детстве, кокетничая с отцом, и позже, предаваясь эротическим грезам. Взрослея, она обнаруживает, что эта пассивность обладает властью. К стыду за собственное тело вскоре начинает примешиваться тщеславие. Взволновавшее ее прикосновение, смутивший взгляд — это призыв, просьба. Она начинает понимать, что в ее теле скрыто таинственное богатство, это — ее сокровище, ее оружие, она гордится им, Возрождается кокетство, исчезнувшее было в годы независимого отрочества. Она начинает краситься, меняет прически, не прячет грудь, а, напротив, массирует ее, чтобы она стала больше, изучает в зеркале свою улыбку. Сексуальное смятение и стремление соблазнить тесно связаны между собой, поэтому девушки, у которых не пробудилась чувственность, не проявляют никакого желания понравиться. Как показывает практика, настроение больных, страдающих недостаточностью щитовидной железы, которые обычно бывают апатичными и мрачными, резко меняется после инъекции гормона щитовидной железы, они начинают улыбаться, становятся веселыми и игривыми, Психологи, стоящие на позициях метафизического материализма, без долгих размышлений объявили, что кокетство — это «инстинкт», вырабатываемый щитовидной железой. Но эта нечеткая формулировка ничего не объясняет в процессах, происходящих в девушке, как, впрочем, и в ребенке. Дело в том, что при любом органическом заболевании — лимфатизме, анемии и других — тело больного причиняет ему страдание: оно чужое, враждебное, оно ни к чему не стремится и ничего не обещает. Если же к больному возвращается здоровье и равновесие, он вновь обретает власть над своим телом и благодаря этому выплескивает свои эмоции на окружающих.
Для девушки высшая степень эротики заключается в том, чтобы согласиться с ролью жертвы. Она становится объектом и осознает себя таковым. Эта новая сторона ее бытия вызывает у нее удивление, ей кажется, что она раздваивается, не полностью совпадает со своим телом, какая–то ее часть существует вне тела, Так, в романе Розамонд Леманн «Приглашение к вальсу» Оливия, подойдя к зеркалу, неожиданно видит незнакомое лицо, из зеркала на нее смотрит не сама Оливия,
Это уже случалось с ней раза два–три. Она смотрелась в зеркало, видела свое отражение. Но что же происходило?.. Сегодня она видела нечто совершенно новое: загадочное выражение лица, серьезное и в то же время сияющее, ниспадающие волнами, пышные и блестящие волосы. Тело ее — может быть, все дело в платье — казалось упругим и етройным, оно приобрело четкие очертания, расцвело, стало одновременно гибким и крепким; в нем кипела жизнь. Перед ней, как на портрете, стояла девушка в розовом платье, и все предметы, отражавшиеся взеркале, обрамляли ее, указывали на нее и шептали: это вы…
