Культ собственного «я» выражается у девушек не только в обожании своей внешности, им хочется узнать и воспеть все свое существо. Именно с этой целью они ведут дневники, в которых так любят изливать свою душу. Знаменитый дневник Марии Башкирцевой может служить образцом этого жанра. Девушки разговаривают со своим дневником так же, как недавно разговаривали с куклами, для них это — Друг, поверенный, к нему обращаются, как к человеку. В нем они записывают то, что хотят скрыть от родителей, подруг, преподавателей, чем упиваются в одиночестве. Одна двенадцатилетняя девочка, которая вела дневник до двадцати лет, написала на его первой странице:
Другие девушки пишут в начале дневника: «Прочесть только в случае моей смерти» или «После моей смерти — сжечь». Развитая у девочки склонность к секретам особенно обостряется в период, предшествующий половому созреванию. Она становится пугливой и нелюдимой, не желает показывать окружающим людям свое скрытое «я», которое считает своей истинной сущностью. На самом же деле это лишь игра ее воображения. Она видит себя танцовщицей, как Наташа у Толстого, или святой, как Мари Ленерю, или просто воображает себя единственным в своем роде чудом. Между этой воображаемой героиней и объективно существующим обликом, который видят родители и друзья, нет ничего общего. Поэтому девочка начинает думать, что ее не понимают, и с еще большей страстью углубляется в себя, упиваясь своим одиночеством. Ей кажется, что она не похожа на других, она выше их, она — исключение, и она говорит себе, что будущее вознаградит ее за нынешнее серое существование. От своей ограниченной и жалкой жизни она скрывается в мечтах. Она всегда любила им предаваться, но теперь эта склонность становится более сильной, чем когда–либо ранее. Она использует поэтические штампы для того, чтобы заслониться от пугающего ее мира. Мужчин она видит лишь в сиянии лунного света и розовых облаков, в темноте бархатной ночи, собственное тело представляется ей скульптурой из мрамора, яшмы и перламутра, она сочиняет для себя глупые сказки. Девочка так часто погружается в нелепые выдумки из–за того, что она лишена возможности действовать в реальном мире. В противном случае ей понадобились бы четкие представления о реальности; ее же все располагает к туманному ожиданию. Юноша тоже склонен мечтать, но ему видятся приключения, в которых ему отведена активная роль. Девушка выбирает не приключение, а чудо, в ее восприятии предметы и люди окрашиваются в неопределенные магические тона. А ведь идея магии неотделима от идеи пассивной силы. Поскольку девушка обречена на пассивность и в то же время жаждет власти, она неизбежно приходит к вере в магические чары. Она наделяет ими свое тело, которое с их помощью подчинит себе мужчину, они видятся ей и во всей ее судьбе, которая со временем вознесет ее без всяких усилий с ее стороны. Что касается реального мира, она старается о нем не думать.
«Иногда в школе я, сама не знаю как, отвлекаюсь от объяснений и улетаю в страну грез… — пишет одна девушка. — Меня так сильно захватывают восхитительные видения, что я совершенно теряю представление о реальности. Я неподвижно сижу за партой, а когда прихожу в себя, с изумлением вижу, что нахожусь в школе».
«Мне больше нравится мечтать, чем сочинять стихи, — пишет другая девушка, — рассказывать себе какую–нибудь красивую сказку без начала и конца, придумывать легенду, любуясь при свете звезд горами.
Это гораздо приятнее, потому что не так конкретно и создает впечатление покоя и свежести»
