Приблизительно те жемысли мы находим в еепризнаниях, сделанных в девятнадцатилетнем возрасте 1: Раньше, о! какая пропасть лежала между складом моего ума, казавшимся несовместимым с нашим временем, и требованиями самого этого времени! Теперь я, как мне кажется, стала спокойнее. Новые великие идеи, которые я узнаю, не вызывают во мне мучительных потрясений, бесконечных разрушений и построений; они прекрасно вписываются в то, что уже накоплено мной… Теперь я незаметно для себя, не теряя нити рассуждений, перехожу от теоретических идей к обыденной жизни.
Девушки, за исключением самых некрасивых, в конце концов мирятся со своей женской участью, Часто, окончательно не осознавая своего назначения, они с беззаботной радостью наслаждаются его удовольствиями и преимуществами. Не связанная еще никакими обязательствами, никакой ответственностью, она свободна, и в то же время настоящее не кажется ей пустым, не разочаровывает ее, она знает, что это лишь этап в ее жизни; наряды и флирт заменяют ей детские игры, и, погруженная в мечты о будущем, она не видит, насколько пусты эти ее увлечения. Вот как В. Вульф в своих «Волнах» описывает впечатления, переживаемые юной кокеткой на званом вечере: Я чувствую, что вся свечусь в темноте. Ноги в шелковых чулках приятно поглаживают одна другую при ходьбе. Колье холодит открытую грудь. Я нарядна, я готова… Волосы лежат хорошо. Губы у меня алые, и мне это нравится. Я готова к встрече со всеми этими мужчинами и женщинами, которые поднимаются по лестнице. Мы все равны между собой. Я прохаживаюсь мимо них, окидывая их взглядом, и они тоже глядят на меня… Здесь, в царстве духов и огней, я расцветаю как папоротник, раскрывающий свои курчавые листья… Я чувствую, что сейчас способна на все. Я становлюсь то шаловливой и веселой, то томной и грустной. Меня раскачивает как былинку. Вот меня качнуло направо, и, сверкнув, я говорю тому молодому человеку: «Подойди ко мне». Он подходит. Он приближается ко мне. Это самый волнующий момент, который мне когда–либо приходилось переживать. Я дрожу, я трепещу… Какая мы, наверное, очаровательная пара, я в атласном платье и он в своем черном фраке с белой манишкой. Смотрите теперь на меня, мои пэры, смотрите все, и женщины и мужчины. И я буду смотреть на вас. Ведь я одна из вас, это мой мир… Дверь открывается. Она без конца открывается. Вот она откроется еще раз, и вся моя жизнь изменится… Дверь открывается. «О, иди сюда», — говорю я этому молодому человеку, склоняясь к нему как большой золотистый цветок. «Иди же», — говорю я, и он идет ко мне.
Чем взрослее становится девушка, тем труднее ей переносить материнскую власть. Если она занимается домашним хозяйством в родительском доме, ей тягостно думать, что она лишь служанка, она хотела бы иметь свой собственный дом и своих детей. Нередко между ней и матерью возникает глубокое соперничество, особое раздражение у старшей дочери возникает при рождении новых детей в семье. Она считает, что мать «свое отжила», что теперь ее очередь рожать детей и хозяйничать. Если она работает вне дома, она страдает от того, что в семье с ней обращаются просто как с одним из ее членов, а не как с автономным индивидом.
Она становится менее романтичной, чем была в отрочестве, и больше думает о замужестве, чем о любви. Ее будущий муж уже не рисуется ей в божественном ореоле, она стремится лишь к прочному положению в мире, хочет начать вести свою жизнь женщины. Вирджиния Вульф так описывает мечты девушки из богатой сельской семьи: Скоро, в жаркий полуденный час, когда пчелы жужжат над кустами жимолости, ко мне придет мой суженый. Он мне скажет одно–единственное слово, и я ему отвечу так же. Я подарю ему всю себя без остатка. У меня родятся дети, в моем доме будут служанки в фартуках, в поле мои работницы будут убирать снопы. У меня будет кухня, и туда будут приносить в корзинах больных ягнят, чтобы погреть их у очага, там будут висеть окорока и косички блестящего лука. Я стану, как моя мать, молчаливой женщиной в голубом переднике со связкой ключей в руках 1.
Такие же мечты лелеет Прю Сарн, девушка из бедной семьи, в одноименном произведении Мэри Уэбб: Мне казалось, что остаться не замужем — ужасно. Все девушки выходят замуж. У девушки, которая вышла замуж, есть свой дом и, может быть, лампа — она зажигает ее по вечерам, когда муж должен вернуться с работы; но даже если ей приходится обходиться свечами, это все равно, ведь она может поставить их у окна, и муж, возвращаясь домой, думает: «Моя жена дома, она зажгла свечи». И вот наступает день, когда г–жа Бегильди делает ей колыбель из соломы, а потом наступает еще один день, и в колыбели появляется красивый, толстый младенец, и всем посылают приглашения на крестины; соседи сбегаются к матери, как пчелы слетаются к матке. Часто в трудные моменты я думала: «Ничего, Прю Сарн! Когда–нибудь ты станешь маткой в собственном улье».
