Из этих записей видно, что в течение первых шести месяцев супружеской жизни Софья страдает от разлуки с родными, от одиночества, от того, что в ее судьбе уже ничего не может измениться. Физические отношения с мужем внушают ей отвращение, она скучает. Мать Коле–п·!, вступив по настоянию братьев в свой первый брак, также скучала до слез: Итак, она рассталась с теплым бельгийским домом с кухней в подвале, где пахло газом, горячим хлебом и кофе, рассталась с роялем, скрипкой, большим полотном Сальватора Роза, оставшимся в наследство от отца, с горшком для табака и глиняными трубками с длинными мундштуками… с открытыми книгами и смятыми газетами. Она вышла замуж и в холодный зимний день, какие бывают лишь в странах, богатых лесом, уехала жить в дом с высоким крыльцом. В нем, к своему удивлению, она обнаружила на первом этаже гостиную с белыми стенами, отделанными позолотой. Зато на втором этаже штукатурка со стен сыпалась и царил полный беспорядок, как на чердаке… в спальнях был ледяной холод, не располагавший ни к любви, ни к сладкому сну… Сидо, искавшая друзей, стремившаяся к веселому и невинному общению, обнаружила в своем собственном доме лишь слуг и хитрых фермеров… Она украсила этот огромный дом, приказала побелить закопченную кухню, сама приглядывала за фламандскими блюдами, месила тесто для пирогов с изюмом, ждала первого ребенка. Дикарь улыбался ей, появляясь дома в перерыве между двумя поездками, и снова исчезал… Видя, что ни приготовление вкусных блюд, ни украшение дома, ни терпение не могут ей помочь, Сидо похудела от одиночества, стала часто плакать.. «Письмах к замужней Франсуазе» Марсель Прево описывает растерянность молодой женщины, вернувшейся из свадебного путешествия.
Она вспоминает квартиру своей матери, обставленную в стиле Наполеона III и Мак–Магона, завешенные плюшем зеркала, шкафы из черносливового дерева, все, что ей казалось таким немодным и смешным. Все это проносится в ее памяти и кажется теперь настоящим убежищем, действительно гнездышком, в котором она росла, окруженная бескорыстной нежностью, в тепле и безопасности. А эта квартира, с запахом новых ковров, окнами без занавесок, множеством стульев и кресел, несет на себе печать чего–то незавершенного, как будто отсюда только что выехали предыдущие жильцы. Нет, она нисколько не похожа на гнездышко. Это только место, в котором еще предстоит свить гнездо. И вдруг ей стало страшно грустно, словно ее бросили одну в пустыне.
«Дом Клодины».
Такое смятение может стать причиной длительной меланхолии или различных психозов. В частности, из–за того, что у молодой женщины много ничем не заполненного свободного времени, ее начинают мучить психастенические навязчивые идеи. Например, ее преследуют видения, в которых она выступает как проститутка. Такие видения, мы знаем, бывают и у девушек. Пьер Жане в работе «Навязчивые состояния и психастения» рассказывает об одной новобрачной, которая не могла оставаться дома одна, потому что ее так и тянуло подойти к окну и строить глазки прохожим. Другие апатично живут в этом новом мире, который «кажется им ненастоящим», в котором вместо реальной жизни — раскрашенные картонные декорации, а вместо людей — призраки, Есть и такие, которые не хотят признавать, что они стали взрослыми, и упорствуют в этом нежелании всю свою жизнь. Вот, например, что пишет Жане о больной, которую он условно называет Ки.
Ки, тридцатишестилетней женщине, кажется, что она девочка десяти–двенадцати лет. Она прыгает, смеется, танцует, распускает волосы, подстригает их. Все это она проделывает чаще всего, когда остается одна. Ей хотелось бы полностью погрузиться в эту мечту. Как жаль, что она не может играть в прятки или проказничать на виду у всех… «Мне хочется, чтобы меня считали хорошенькой, я боюсь стать уродливой, как жаба, мне хочется, чтобы со мной разговаривали, ласкали меня, постоянно говорили мне, что меня любят, как ребенка… Ребенка любят за его проказы, за его доброту, за его милые выходки. А что от него требуется в ответ? Только чтобы он вас любил, больше ничего. Как бы это было хорошо! Но не могу же я сказать это мужу, он меня не поймет. Послушайте, мне бы так хотелось быть маленькой, жить с отцом и матерью, которые бы сажали меня на колени и гладили по голове. Но это невозможно, я взрослая женщина, мать семейства, я должна содержать в порядке дом, быть серьезной, рассудительной. Что за жизнь!»
