Практические доводы, выдвигаемые против легального аборта, беспочвенны; что же касается нравственных причин, то они сводятся к старому католическому аргументу: у зародыша есть душа; когда от него освобождаются до рождения, он остается некрещеным и его душе закрыты врата рая. Замечательно то, что Церковь разрешает уничтожение уже живущих людей: на войне или при приговоре к смертной казни; а вот к плоду во чреве Церковь выказывает беспредельное человеколюбие, Зародыш некрещеный. Как же быть тогда со священными войнами против неверных, ведь неверные тоже некрещеные, между тем их уничтожение всемерно поощрялось. Жертвы инквизиции далеко не всегда заслуживали милость Божию, так же как и преступники, приговоренные к гильотине, или солдаты, умирающие на полях сражений. Во всех этих случаях Церковь полагается на Бога, она соглашается с тем, что человек в ее руках лишь инструмент и судьба его души решается между Церковью и Богом. Зачем же тогда запрещать Богу принимать на небеса душу зародыша? Если бы церковный собор согласился на это, Бог протестовал бы не более, чем в известный период, когда индейцы уничтожались по религиозным соображениям. На самом деле мы здесь наталкиваемся на старую тупую традицию, не имеющую ничего общего с моралью, Нужно учитывать также мужской садизм, о котором у меня уже был случай рассказать. Книга доктора Роя, написанная в 1 943 году и посвященная Петену, тому яркий пример: это памятник недобросовестности. Доктор Рой отечески настаивает на опасности аборта, считая в то же время кесарево сечение самой гигиеничной операцией. Он хочет, чтобы аборт рассматривался как преступление, а не как проступок; он высказывается за запрет аборта даже в терапевтических целях, то есть когда беременность грозит здоровью или жизни матери; аморально делать выбор между одной и другой жизнью, заявляет он и, опираясь на этот аргумент, советует принести в жертву мать. Он заявляет, что зародыш не принадлежит матери, это автономное существо. Однако те же так называемые «благомыслящие» врачи, превознося материнство, утверждают, что плод составляет единое целое с телом матери, что это не паразит, питающийся за ее счет. Мы убеждаемся, насколько жив антифеминизм, наблюдая, с каким ожесточением иные мужчины отказывают женщине во всем, что могло бы освободить ее. Но ведь закон, обрекающий на смерть, на бесплодие, на болезнь огромное количество молодых женщин, абсолютно беспомощен увеличить рождаемость. В одном сходятся сторонники и враги легального аборта — преследование женщин за него потерпело полный крах. Согласно данным, представленным профессорами Долерисом, Балтазаром, Лакассанем, во Франции к 1933 году насчитывалось пятьсот тысяч абортов в год; по статистике 1938 года (данные доктора Роя), их — миллион, В 1 94 1 году доктор Обертин из Бордо сообщает, что их число колеблется от восьмисот тысяч до миллиона. Последняя цифра представляется более близкой к истине. В одной из статей газеты «Комба» за март 1948 года доктор Депла пишет; Аборт стал обычным явлением… Преследование за него практически провалилось. В департаменте Сены в 1943 году из 1300 расследований 750 завершились вынесением обвинения — 360 женщин арестованы, 513 приговорены к тюремному сроку от одного до пяти и более лет — все это не так много по сравнению с предполагаемыми 15 000 абортов в пределах департамента. На его территории предъявлено 10 000 исков.
И далее; Аборт, который считается криминальным, во всех слоях нашего пронизанного лицемерием общества рассматривается так же, как и распространенные противозачаточные средства. Две трети абортируемых женщин — замужние… Можно сказать, что во Франции приблизительно столько абортов, сколько и появлений на свет новорожденных.
Операция эта производится нередко в кошмарных условиях, и потому немало случаев, когда женщины гибнут от аборта.
В Парижский институт судебно–медицинской экспертизы каждую неделю доставляют два трупа женщин — жертв аборта; во многих случаях аборт провоцирует определенные заболевания.
