Второй поцелуй полностью

Ауч. Наверняка. Сэм был в ударе. Ни жалости, ни такта. Я бы с превеликим удовольствием показала ему средний палец и послала так далеко, что он бы оттуда никогда не вернулся, но… Я ведь на самом деле даже не подумала о машине. От меня ускользнул тот факт, что на Олдерни не будет Билла и некому будет забирать меня на рассвете и отвозить на локацию. Чувствуя, как к щекам приливает предательский жар под пристальным взглядом трех мужчин, я заелозила на стуле.

– Ну… – протянула я. – Мы очень торопились. На поиски машины не было времени.

– Вот про это я и говорю! – бросил Сэм отцу, указывая на меня рукой. – Сделай милость: одолжи им машину, мне дай спокойно выполнять твои обязанности, а сам ляг уже и отдохни как следует.

Двери на кухню позади него распахнулись, и на пороге появилась Мэри.

– Что здесь опять происходит? – Мэри выгнула одну бровь, переводя взгляд с сына на мужа.

– Сэм не пускает меня с Роуз и Джейми на съемки! – Роберт обиженно выпятил нижнюю губу.

– Отец хочет окончательно угробить свое здоровье! – одновременно с ним сказал Сэм.

Мэри шумно выдохнула, а затем, словно судья, вынесла приговор, притопывая ногой, как молоточком.

– Роберт, прекрати вести себя, как ребенок. Тебе нужен покой. Я еще не успела купить платье на твои похороны, а в старье пойти не могу. Так что придется тебе поберечь здоровье.

Роберт приоткрыл рот, но промолчал. Плечи его опустились, а дыхание стало более размеренным. Удовлетворенно кивнув, Мэри повернулась к сыну.

– Сэм, хватит решать чужие проблемы. Займись уже, наконец, собой.

– Что? – опешил он, разом растеряв весь пыл.

– Ничего. Повзрослеешь – поймешь. – Мэри отмахнулась и посмотрела на меня с Джейми. – А вы завтракайте и занимайтесь делами. А то так до лета тут просидите.

– Да, миледи, – благоговейно прошептал Джейми.

– То-то же.

Когда Мэри отошла, он громким шепотом на всю столовую объявил:

– Два ноль в пользу Мэри.

Мы с Джейми вырулили с территории поместья на размытую неасфальтированную дорогу. Ехали на старом БМВ Роберта. Однако почтенный возраст седана был едва заметен. Снаружи машина блестела, а кожаная обивка, хоть и имела глубокие заломы, оставалась гладкой и ухоженной.

Я внутренне готовилась к тому, чтобы при свете дня увидеть, в каком состоянии находится остров. Вчера в темноте я ничего толком не разглядела, а роликам из интернета верила не до конца, ведь очень многое зависит от ракурса.

– Сразу в порт? – спросил Джейми.

– Можем ненадолго заскочить к моей маме? Ты не против?

– Конечно нет.

– Спасибо. И Джейми… – я сделала паузу, подбирая слова, – спасибо, что похвалил меня.

Он приподнял рыжие брови в немом вопросе.

– Ну, в столовой, – пояснила я.

– Под похвалой ты подразумеваешь правду? Ты ведь на самом деле классный журналист и телеведущая.

Я опустила глаза и принялась теребить подол теплого платья.

– Я всего лишь телесваха.

– Эй, выше нос. – Джейми протянул руку и поддел кончик моего носа указательным пальцем. – Ты лучшая, чем бы ты ни занималась. Для всех твоих фермеров ты самый важный человек после бога и родителей, потому что подарила им любовь. Спроси у них, они тебе сами скажут.

– Другие это за достойную работу не считают, – вырвалось у меня.

– А ты сама-то так думаешь?

– Я… – Мне не удалось закончить предложение.

Скомкала ткань платья и снова разгладила, только складки почему-то отказывались расправляться, сколько бы я ни водила по ним ладонью.

Джейми поймал мои пальцы и слегка сжал. Тепло его руки помогло мне немного успокоиться. Я посмотрела на тыльную сторону ладони Джейми и с приятным удивлением отметила сотни веснушек, которых не замечала раньше.

Пожав его руку в ответ, я пробормотала:

– Головой я понимаю, что ты прав. Но я всегда мечтала о вечерних новостях.

– Серьезно? Хочешь, как Руфус, трупы считать?

Я против воли фыркнула и покачала головой.

– Не, я документалист. Я хотела расследовать, говорить с людьми, рассказывать правду.

– Которая всегда где-то рядом? А, нет, то была истина.

На этот раз я рассмеялась в голос.

– Нет! Просто делать серьезное дело, репортажи из горячих точек или, например, выводить наркодилеров на чистую воду.

– Думаю, ты делаешь очень важное дело, даже если не хочешь себе в этом признаваться.

Продолжая улыбаться, я посмотрела из окна. Мы ехали по дороге, напоминавшей размякшую глину. По правую руку от меня виднелся крутой обрыв, за которым лежало мрачное море цвета мокрого камня. По левую тянулись пологие холмы, зеленые даже в декабре. Иногда мелькали низкие кустарники и небольшие стада овец и коз. Между поместьем и Сент-Энн не было ни одного дома, и я вдруг вспомнила тесный Камден, где и шагу нельзя ступить, не задев кого-то плечом.

– Роуз, пока ты сама не начнешь гордиться своими достижениями, тебе ничьей похвалы не хватит.

Слова Джейми задели какую-то струну в моей душе. Она задрожала, резонируя со всем телом. В горле набух колючий комок. Я с трудом сглотнула его, прижав ладонь к груди и почувствовав сквозь ткань кулон в форме рыбки. Если скажу что-то такое же проникновенное в ответ, то непременно разревусь.