– Знаешь, он не то чтобы меняет, а больше совершенствует имеющееся. – Мама вылила тесто на шипящую сковородку. – Да и кто ему даст менять? Наша администрация? Нет, Сэм умнее, он не воюет с нашими консерваторами. Вот, например, когда дело коснулось больницы. Он знал, что они не дадут построить новый корпус, но убедил надстроить этаж для современной реанимации. Сэм работает очень много. Когда успевает отдыхать, не представляю. Особенно сейчас, после инфаркта Роберта.
Почему-то слушать об успехах Сэма было очень приятно, даже несмотря на то, что наши отношения оставляли желать лучшего. Я снова вспомнила усталость, которую увидела на его лице. Как это похоже на Сэма – забыть о себе в заботе о других.
Пока мама жарила блинчики и болтала обо всем на свете, одна мысль крутилась в голове: сердце Сэма никогда не могло принадлежать мне, потому что он с самого рождения отдал его Олдерни.
За вторым завтраком Джейми проглотил восемь обильно политых медом блинчиков. Я успела пересказать события последних дней, утаив только столкновение с Сэмом в ванной, а после извинилась и в одиночестве поднялась по скрипящей лестнице в свою комнату. Приоткрыв деревянную дверь, я зашла внутрь. Мама говорила, что они с отцом ничего тут не трогали, и правда: комната была в точности такая же, как и семь лет назад. Только на темном полу образовался серый налет пыли. На обоях в желтый цветочек по-прежнему висели постеры Адель и Эда Ширана, Адама Драйвера из «Звездных войн» и Финника из «Голодных игр», телеведущих Грэма Нортона и Опры Уинфри. Между постерами мелькали разноцветные стикеры с цитатами известных женщин:
«Вопрос не в том, кто мне разрешит, а в том, кто меня остановит», – Айн Рэнд,
«Самое главное – будь героиней своей жизни, а не жертвой», – Нора Эфрон,
«Всегда будь лучшей версией себя, а не второсортной версией кого-то другого», – Джуди Гарленд,
«Если хочешь нравиться окружающим, будь готова всегда и во всем идти на компромисс и в итоге ничего не добиться», – Маргарет Тэтчер.
Зажав последний стикер в кулаке, я подошла к окну и прислонилась лбом к холодному стеклу, одному из немногих, уцелевших во время урагана. Снаружи подоконника касался толстый сук развалившегося надвое дуба. Мой взгляд упал на груду досок, в которую превратилась беседка. Чем не символ моей разрушенной личной жизни? Последовав за своей мечтой, я лишилась и отца, и любимого мужчины. Но хотела бы я пойти на компромисс и поставить их желания выше своих собственных? Нет. Определенно нет. Так что пора перестать оглядываться назад и надеяться, что прошлое можно исправить. Надо подвести черту и забыть хотя бы Сэма, но, черт побери, как тяжело это сделать, и особенно сейчас, на Олдерни, где все напоминает о нем! Каждое воспоминание и каждая счастливая минута моей юности наполнена им.
Прошло две недели с тех пор, как мы сидели с Сэмом в его библиотеке и он сказал, что хотел бы пригласить меня на свидание. Я лежала на своей узкой кровати, завернувшись в розовое стеганое одеяло, и в третий раз перечитывала «Вечерние новости». Вдруг в окно что-то ударило, будто камешек отскочил от стекла. «Радости жизни в отеле, – подумала я, недовольная, что меня отрывают от книги. – Опять чьи-то отпрыски развлекаются».
Устроившись поудобнее, я вернулась к чтению. Один за другим еще четыре камешка ударились о стекло. Мелкие засранцы под окном не думали останавливаться! Мало того, что я прислуживаю им за завтраком в свои собственные каникулы, так и вечером от них нет покоя! Резко откинув одеяло в сторону, я вскочила с кровати и распахнула окно. Перегнулась через подоконник, намереваясь отчитать сопляков, но так ничего и не произнесла. Под дубом стоял Сэм в синих брюках и белой рубашке. Волосы непокорными кудряшками обрамляли его лицо. В одной руке он держал какую-то книгу, а другой подкидывал камешек в воздух.
– Привет, – сказал Сэм, лукаво улыбаясь. – Я тут нашел еще одну книгу и решил, что ты обязана ее прочитать.
Радость и волнительное предвкушение искрящимся потоком захлестнули меня, пьяня и даря ощущение невесомости. Закрыв идиотскую улыбку ладонью, я облокотилась на подоконник.
– Если хочешь, могу закинуть ее прямо тебе в окно, – продолжил Сэм, приподнимая книгу. – Я уже натренировался с камешками. Кстати, ты когда в последний раз проверяла уши? Уже пятнадцать минут тут стою.
– Я все слышала, просто думала, это дети дурачатся.
– И часто они тебе докучают?
– Чаще тебя.
– Видимо, у них больше свободного времени. Им-то не надо ходить по магазинам и приставать к продавцам, чтобы найти книгу для девушки, влюбленной в журналистику.
