А дома меня ждал скандал… Это Хельга каким-то образом узнала, кого именно прочат юнцом на "Феникс" и, сорвавшись со службы, явилась домой, чтобы устроить "подлым заговорщикам" большой бэмс.
Крики на тему "почему не предупредили?!" и "как вы могли?!", постепенно превратились в выспренную речь том, что она де, "не нанималась нянькой к строптивому необразованному мальчишке, и не намерена вытирать сопли мелкой помоечной…" Вот тут всё и заглохло.
- Договаривай, Хельга… - Попросил я, опершись плечом на дверной косяк. - Мелкой помоечной крысе… ты же это хотела сказать?
Дядька Край… всё не привыкну называть его Мироном, как следовало бы, смачно сплюнул прямо на ковёр гостиной, смерил дочь разочарованным взглядом и молча вышел из комнаты.
- Рик… Кирилл… - Тихо забормотала Хельга.
- Продолжай. Что замолчала? - Поинтересовался я. - Это же правда… я, действительно, крыса, только не помоечная, а "трюмная". Так нас называли горожане, вахтовики и поселившееся в Меллинге отребье, ищущее контракта. Хотя сами они, пожалуй, хуже крыс. У них был выбор, уехать или остаться в той бочке дерьма, в которую превратился Меллинг, и жить по новым, откровенно людоедским законам. У меня такой возможности не было. Близкие мертвы, документов нет, а твоему отцу, уж извини, в начале этой эпопеи я не настолько доверял, чтобы поселиться с ним под одной крышей. Да и сам он тогда, почти тут же угодил в гарнизонную тюрьму и вышел оттуда только через месяц. За это время я успел организовать себе вполне приличное жильё… нашёл заработок. Непрестижный, да… зато честный. Извини, возможности жить на полном пансионе в каком-то училище, спать на чистых простынях и кушать трижды в день, заодно получая уважаемую профессию, у меня тоже не было. Но я справился… своими силами. Заметь, я никого не грабил и ничего не воровал, хотя мог бы, наверное. Что может быть проще, чем подстеречь какого-нибудь нажравшегося матроса в тёмной подворотне, пристрелить его и забрать лопатник? Но нет, вместо этого я ползал по ржавым остовам "китов", в любую погоду, в жару и холод, корячился, искал что-то, что может принести мне честный доход. Ты знаешь, каково это, просидеть в двадцатиградусный мороз четыре часа в железном ящике размером метр на три, пытаясь снять чудом уцелевший купольный датчик давления? Я знаю. Наловчился, научился. Работал, и смог сам обеспечить себе всё то, что ты получала на блюдечке с голубой каёмочкой. Одежду и чистую постель, толковые инструменты и оружие… не поверишь, у меня "дома" даже ванная и тёплый клозет были, их я тоже сделал своими собственными руками. И имущество своё я отстаивал сам… вполне успешно. Так, кто кому сопли должен вытирать? Ты, выросшая на всём готовом, не знающая, с какой стороны браться за гаечный ключ или нож, собираешься приглядывать за мной? Смешно. "Трюмная крыса" меньше всего нуждается в присмотре домашнего ухоженного котёнка.
Закончив свой спич, я смерил Хельгу взглядом, но в отличие от Края не стал портить ковёр и, махнув рукой, отправился в "свою" комнату. Пора собирать вещи.
А что? Если я правильно понимаю, то обещание выполнено. Все испытания сданы на "превосходно", а значит, пора представляться капитану "Феникса". Надеюсь, мне не откажут в немедленном заселении в кубрик?
Но прежде, чем я добрался до своей комнаты, меня тормознул хмурый дядька Край… то есть, Мирон… прямо на лестнице. Не знаю, что хотел сказать мой опекун, настроения вести душещипательные беседы у меня не было. Поэтому я просто протянул ему выуженный из внутреннего кармана табель. Отец Хельги, кажется, понял моё состояние, потому что, не сказав ни слова, взял листок и, пробежав по нему глазами, слабо улыбнулся.
- Молодец. - Тихо проговорил он. - Завтра отправимся в порт, для представления Гюрятиничу… Кирилл, ты…
- Не дурак, понимаю. - Вздохнул я, поняв, что разговора всё же не избежать. - "Она вспылила", "она так на самом деле не думает"… Мне нет до этого дела, дядька Край. Уже нет.
- Я с ней поговорю.
- А смысл? Кому от этого станет лучше? Ей? Вряд ли. Нотации, даже по делу, настроения ещё никому никогда не улучшали. Мне? Как я уже сказал, мне нет до неё дела. Тебе? Сомневаюсь… что бы ты не сказал, помириться у нас не получится. По крайней мере, в ближайшее время. А о доверии я и говорить не буду. Не знаю, как Хельга, а я ей доверять, как тебе, уже не смогу. Извини. Так, зачем тогда воздух сотрясать?
- И что, оставить её с этой дурью в голове? - Рыкнул Завидич и вдруг сгорбился. - И когда ж она успела-то, а?
- Что именно? - Уточнил я, аккуратно вынимая из ладони дядьки Мирона, чудом не смявшийся табель.
- Ханжой стать… - Буркнул он и, вздохнув, кивнул в сторону двери в мою комнату. - Ладно, иди, отдыхай.
Пожав плечами, я сложил лист табеля и, убрав его обратно во внутренний карман пиджака, двинулся в комнату. Отдыхать… Ну да…
Испортила мне Хельга настроение. ПМС у неё, что ли? Или она действительно искренне считает меня помоечной крысой, из жалости взятой отцом на попечение?
