- Зато, я знаю… Хельге очень не хочется возиться с малолетней помоечной крысой, только и всего. Её, кажется, бесит сама мысль, что коллеги будут ассоциировать её - офицера "Феникса", лучшую выпускницу своего курса с вендским клошаром… по какому-то недоразумению, носящим ту же фамилию, что и она. - Проговорил я. И тут мне в голову пришла мысль. Нет, не так: "МЫСЛЬ"! - Хм, дядька Мирон… а сколько Хельга платит за съём этого дома?
- Что? Причём здесь это? - Не понял Завидич.
- Мне просто интересно…
- М-мм… если не ошибаюсь, полторы сотни гривен в год.
- А во сколько обходятся услуги кухарки?
- Кирилл, что ты задумал?
- Сколько, дядька Мирон?
- Тридцать гривен в год. - Хм, неплохо. Выходит, пятнадцать гривен в месяц… Сто пятьдесят марок! Да на эти деньги, в Меллинге обычная семья может три месяца прожить, без проблем. Ладно… Я здесь сколько? Полтора месяца, так? Умножаем, округляем… плюс еда… а, ещё же персональный шлюп от Меллинга до Новгорода… и услуги доктора не забыть…
- Дядька Мирон, у меня есть маленькая просьба. Капитан ведь в курсе твоей службы в департаменте, я не ошибаюсь?
- Кирилл, ты меня пугаешь. - Хмуро проговорил опекун.
- И всё же…
- Ну, ты же слышал наш разговор на "Фениксе". Разумеется, он в курсе.
- А…
- Да, и Ветров тоже. Иначе в Меллинг пришлось бы отправляться самому Гюрятиничу.
- Замечательно. Подыграешь?
- Я об этом пожалею. - Пробурчал себе под нос Завидич, но… махнул рукой и согласился. Кажется, выступление дочурки допекло и его. Ну и замечательно.
- Тогда, будь добр, подожди секунду. Мне нужно кое-что взять в комнате.
Опекун наградил меня долгим изучающим взглядом и кивнул. А я, улыбнувшись, помчался вверх по лестнице в свою комнату.
Святослав помнил этого паренька. Неучтённый пассажир в шлюпе. Чумазый, измотанный мальчишка в заляпанной чужой кровью кожаной куртке и комбезе механика, несмотря на явную усталость, не отводивший восторженного взгляда от обзора, пока шлюп лавировал среди нагромождений мёртвого железа. И провалившийся в сон, едва свалка дирижаблей исчезла, скрытая проплывающими под шлюпом облаками. А ещё, он помнил притащенные мальчишкой на стоянке продукты. Кто бы мог подумать, что об ужине для шестерых взрослых, будет заботиться тринадцатилетний мальчуган, проживший год с лишним на свалке дирижаблей, вдали от людей… и заслуживший прозвище "Отшельник", от единственного человека, которого можно было бы назвать его другом? Да, во время того ночного перелёта, Мирон много чего рассказал о своём странном приятеле…
Тем неприятнее было увидеть, как ведёт себя Хельга в отношении человека, без единого сомнения бросившегося на помощь её отцу… Не по приказу, и не из надежды на награду. Просто потому, что так правильно! Впрочем, чего ещё ожидать от "дипломницы"? Такая же напыщенная идиотка, как и все её однокашники. Тоже мне, "элита неба"! Гонора больше чем мозгов… Летуны в белых перчатках, ни разу не бывавшие в машинном отделении… тьфу!
- Так, ты считаешь, что этого будет достаточно? - Звонкий голос мальчишки, входящего в гостиную, из которой его недавно выставила Хельга, заставил Ветрова отвлечься от дальнейшего осмотра домашней библиотеки Завидичей… Тоже, кстати, показательное зрелище. Единственная серьёзная книга среди всего этого сборища слезливых романов, как раз и послужила причиной дурной выходки Хельги… И почему-то Святослав ни на секунду не усомнился, что как раз эта самая книга принадлежала отнюдь не вспыльчивой хозяйке дома… Стоп-стоп-стоп. О чём речь? Ветров взглянул на остановившихся у окна Завидича и его, как раз сейчас чему-то довольно кивающего, подопечного. - Что ж, тогда так и поступим. Одну сотню гривен я передам в департамент, а вторая пусть станет оплатой за моё проживание здесь… и за услуги доктора.
- Кирилл, это уж слишком… - Прогудел Завидич, но мальчишка только плечами пожал.
- Я же не тебе их плачу, а Хельге… так сказать, "за хлеб, за соль, за ласку и приют". - Проговорил он под ошеломлённо-возмущённый "ах" дочери Завидича, да так, что только идиот не понял бы издёвки. И Ветров не сдержал ухмылку. Ай, молодца, парень. Уел дуру!
Из дома Хельги я съехал тем же вечером, сразу после того, как с вежливой улыбкой вручил девушке десяток червонцев. Ну, как вручил? В подол ссыпал, пока она глазками хлопала. То ещё оскорбление, на самом деле… если б взрослый мужик такое учудил. Но мне-то тринадцать лет, и на барчука, откупающегося от забеременевшей девки, я совсем не похож. Кто ж поверит, что мальчишка со свалки о таких вот древних мелочах понятие имеет? Ну а то, что "тамошний" мой тренер не только бою учил, но и кое-каким тонкостям этикета, а вместе с ним и "искусство изящного оскорбляжа" стороной не обошёл, по его же собственному меткому выражению, здесь никто не знает. И не надо. Пусть лучше считают случайностью. Обидной, конфузной… но уж никак не умыслом.
